Страница 49 из 182
34
2 октября, вторник
Джонни Фордуотер по-прежнему стоял с прижатым к нёбу дулом пистолета, обхватив пальцем спусковой крючок и надавливая на него. Рука тряслась. Покончить с собой оказалось не так-то просто. Он надавил еще немного. Взгляд задержался на контейнеровозе у горизонта, а затем на серфере, скользящем по почти неправдоподобно спокойному морю. Чайка спикировала к набережной и подхватила что-то клювом с мостовой.
Револьвер в любое мгновение мог выстрелить. В любое мгновение.
Это и впрямь оказалось не настолько просто, как Джонни думал. Может быть, его парализовало и поэтому он не может приложить последнее усилие? Может быть, теперь, когда вся шелуха отброшена, он оказался в душе трусом? Испугался того, что лежит за чертой? Или того, что не сможет выполнить все должным образом и очнется на больничной койке со снесенными выстрелом глазами и половиной черепа, как это случилось когда-то в Ираке с одним из его солдат, страдавшим посттравматическим расстройством? Бедняга до сих пор жив, лежит неподалеку, в Доме слепых ветеранов.
Рука устала и затряслась еще сильнее. Держать пистолет поднятым он долго не сможет.
«Ну же, не тяни, сделай это, будь мужчиной!»
Фордуотер зажмурил глаза и попытался представить лицо Элейн, унести воспоминания о ней с собой, но изображение никак не проявлялось. Мозг отказывался распечатать его. Ничего, только пустой лист.
Совсем плохо. Он резко, решительно дернул пальцем, до самой скобы. ЩЕЛК.
Резкий металлический звук. И тишина.
Где-то внизу гневно проревел клаксон автомобиля. Джонни открыл глаза. Серфер все так же безмятежно плыл по спокойному морю. Контейнеровоз по-прежнему виднелся на горизонте. Сам он все еще был жив.
Или это ему только показалось?
Он опустил руку и с недоверием посмотрел на револьвер.
Должно быть, серфер сейчас смеется над ним. И команда корабля тоже потешается.
Весь мир наслаждается его позором.
«Джонни Фордуотер ни на что не годен, даже покончить с собой и то не может!»
Он крутанул барабан, но тот лишь едва шевельнулся. «Ни на что не годен, как дырявый чайник». Джонни понял, что не смазывал проклятую железяку один Бог знает сколько лет. Возможно, в этом все дело.
Он положил револьвер на стол и направился в кладовку за кухней, посмотреть, что там есть. На верхней полке, между «Мистером Мускулом» и коробкой с полиролью, угнездилась маленькая баночка масла «Три в одном». Джонни потянулся за ней, но тут вдруг зазвонил телефон.
«Не обращай внимания».
Телефон звякнул еще два-три раза и умолк.
Фордуотер вернулся в гостиную и принялся смазывать барабан маслом, пока тот не завращался свободно.
Телефон зазвонил опять. Джонни взглянул на экран.
«Международный». Поддавшись внезапному порыву черного юмора, он вспомнил старый фильм, который так любила Элейн, с Питером Селлерсом, Питером О’Тулом и Урсулой Андресс — «Что нового, киска?». Там была сцена под мостом через Сену, где один герой говорит другому (кто и кому именно, Джонни забыл): «Как я могу ужинать, когда вы пытаетесь здесь покончить с собой?»
Он поднял трубку и тихо произнес:
— Алло?
— Мистер Фордуотер? — спросил какой-то мужчина, говоривший со странным акцентом, который Джонни не смог определить.
— Да, слушаю вас.
— Меня зовут Жюль де Коупленд, я брат Ингрид.
— Простите?
— Ингрид.. Ингрид Остерман.. Я ее брат, вы понимаете?
Джонни не был уверен, что расслышал правильно. В странном акценте незнакомца ему почудилось скорее что-то африканское, чем немецкое, — возможно, с ним беседовал нигериец.
— Жюль?
— Да, Жюль, — ответил говоривший с этаким добродушным смешком.
— Рад побеседовать с вами, Жюль.
— Взаимно. Так вот, у меня для вас новости об Ингрид. Она должна была прилететь в Англию — так ждала этого, бедняжка, так волновалась, предвкушая совместную жизнь с вами. Но, к большому несчастью, ее такси попало в ужасную аварию на магистрали, ведущей в мюнхенский аэропорт. Водитель погиб, а Ингрид в коме, вы понимаете? Я долго разыскивал вас, чтобы сообщить эту страшную новость, сэр.
— Понимаю. Она все еще в коме?
— Да, но врачи говорят, что моя сестра скоро придет в себя. Мы молимся за нее. Однако появилась еще одна проблема — у нее нет медицинской страховки. Ингрид необходимо перевезти из больницы в частную клинику, чтобы продолжить восстановление, но без оплаты ее туда не возьмут. Вот я и подумал, что вы захотите ей помочь.
— А разве у вас больше нет родственников, которые могли бы материально помочь Ингрид, Жюль?
— К сожалению, нет никого, один только я.
— Так, значит, от тех денег, что я переводил вам раньше, ничего не осталось?
Последовало мгновение замешательства, а затем мужчина снова рассмеялся.
— Увы, к сожалению, не осталось.
— А как там мальчики, они ходят в школу? Надеюсь, деньги, которые я выслал, пошли на оплату их обучения?
— Да, конечно, — ответил его собеседник после еще одной короткой паузы.
— Рад это слышать.
— Так вот, мистер Фордуотер, не могли бы вы сделать банковский перевод на тридцать тысяч фунтов, чтобы покрыть текущие расходы на лечение Ингрид?
— Тридцать тысяч.. А этого хватит?
— Ну, пожалуй, не совсем, сэр. Может быть, лучше пятьдесят.
— Пятьдесят тысяч, да?
— Да, я вышлю вам новые реквизиты.
Внутренне негодуя, Джонни старался сохранять спокойствие.
— Очень любезно с вашей стороны. Только вот есть кое-какие проблемы, Жюль.
Он намеренно замолчал, ожидая реакции.
Прошло несколько секунд, прежде чем мошенник решился поторопить его.
— Проблемы?
— Вот именно. Видите ли, во-первых, вы назвались братом Ингрид. Но ее брата зовут Руди, а не Жюль. Во-вторых, в Германии нет магистралей, у них автобаны. И в-третьих, я уверен, что так называемая Ингрид Остерман высасывала деньги у множества простаков вроде меня. Советую вам попытать счастья где-нибудь еще. А я сейчас занят очень важным делом.
С чувством мрачного удовлетворения Фордуотер повесил трубку и снова посмотрел на револьвер. Телефон опять зазвонил. На экране снова появилась надпись: «международный».
Джонни едва удержался от того, чтобы ответить.