Страница 115 из 182
82
10 октября, среда
Примерно через час из дома нетвердой походкой вышел старик в пальто и твидовой шляпе, со слуховым аппаратом размером с мячик для гольфа. Под моросящим дождем он направился в сторону набережной, ведя на поводках парочку таких же еле-еле ковыляющих той-спаниелей.
Зуб все еще ждал на гостевой парковке, где его никто не беспокоил. Сидел и жевал засохший сэндвич, который купил ночью на заправке. Вкус у него был ужасный, и ел Зуб без всякого аппетита, просто потому что нужно было чем-то перекусить. Болезнь высасывала из него силы и мешала сосредоточиться. Он заставил себя откусить кусок. Потом еще один. Но вдруг почувствовал, что его вырвет, если он это проглотит, и бросил недоеденный сэндвич обратно в пакет.
Старик невыносимо медленно заковылял к дому, да и собаки его выглядели такими же измученными.
Когда он добрел до двери, Зуб бесшумно возник из темноты и встал вплотную у него за спиной, чтобы рассмотреть, какой код старик набирает. Собаки никак не отреагировали на появление незнакомца.
Дверь со щелчком закрылась. Зуб проследил, как старик входит в лифт и затаскивает туда своих питомцев. Когда лифт начал подниматься, Зуб набрал код и зашел в дом, чувствуя успокаивающую тяжесть пистолета во внутреннем кармане куртки.
Сначала он отправился в гараж, проверить, на месте ли «киа», и убедиться, что его не обвели вокруг пальца. Крышка капота была холодной как камень. Отлично. Он вызвал лифт, зашел в облезлую кабину и нажал кнопку пятого этажа.
Дверь открылась в темный коридор с потертым узорчатым ковром. Где-то едва слышно звучала оперная ария, откуда-то пахло едой, напоминающей больничную, и Зуба затошнило еще сильнее. Разумеется, Коупленд мог отправить лифт на пятый этаж просто для отвода глаз, а потом спуститься или, наоборот, подняться на другой, но Зуб решил, что прошлой ночью не дал африканцу никакого повода подумать, будто за ним кто-то следил.
Он прошел до конца коридора, заранее подготовил правдоподобное объяснение и позвонил в квартиру пятьсот один, стоя в стороне от глазка.
После недолгого ожидания дверь резко открылась, и он увидел женщину средних лет с длинными светлыми волосами, одетую в довольно откровенный шелковый халат, из которого едва не выпадали груди. Она посмотрела на него осоловевшими глазами.
— Ох, а я думала, это.. — Женщина неразборчиво пробормотала какое-то имя и нахмурилась. — Кто вы такой?
— Простите, — ответил Зуб, попятившись. — Я ошибся, перепутал номер.
Он попытал счастья с квартирой напротив, из которой звучала оперная музыка. Никто не ответил. Он позвонил еще раз. Внутри пронзительно залаяла собака.
Дверь распахнулась с такой яростью, что Зуб вздрогнул от неожиданности. Так же свирепо посмотрел на него и молодой человек с осветленными волосами и макияжем. Тот самый, которого Зуб видел несколькими часами раньше, подбиравшим дерьмо за своей похожей на крысу собакой. Теперь эта тварь с лаем выскочила в прихожую и бросилась к нему, но хозяин наклонился и ухватил ее за ошейник.
— Сидеть, Голиаф! — строго сказал он. — Сидеть!
— Простите, — извинился Туф. — Я ошибся адресом.
— В следующий раз будьте внимательнее! — проворчал молодой человек и захлопнул дверь.
Зуб услышал лязг дверной цепочки.
Он чувствовал себя разбитым и едва стоял на ногах, но попытался справиться со слабостью. Как много дверей, как много квартир. В ушах у него зазвенел язвительный голос Стива Барри: «Или вы решили снова все просрать?»
Зуб понимал, что позволил слишком многим людям увидеть свое лицо, но у него не было другого выхода, кроме как продолжать в том же духе. Он подошел к пятьсот третьей квартире и позвонил.
— Да, кто там? — отозвался какой-то мужчина. Выговор выдавал в нем аристократа.
— Это я, Рикки!
— Какой еще Рикки?
— Рикки Шарп.
— Кто вы такой?
— Должно быть, я ошибся квартирой. Вы не Джеймс Пьюзи?
— Простите, должно быть, вы действительно ошиблись. Тут таких нет.
Следующая попытка: квартира пятьсот четыре. Никто не откликнулся ни на его настойчивые звонки, ни на стук в дверь. Зуб мысленно отметил, что это может быть нужная квартира, и направился дальше, к пятьсот пятой. Из нее чуть заметно тянуло сигаретным дымом. Дверь открылась, и запах мгновенно усилился. Его встретила приветливая женщина лет шестидесяти пяти в серой пижаме. За ее спиной громко вещал телевизор.
— Простите за беспокойство, — сказал Зуб, притворно нахмурив лоб. — Кажется, я неправильно записал номер квартиры.
— Кого ты ищешь, красавчик? — ласковым тоном спросила она.
— Джеймса Пьюзи, — ответил он.
Это было одно из заготовленных для подобных случаев имен.
Она обернулась и крикнула:
— Мик, ты знаешь такого — Джеймса Пьюзи?
— Нет! — ответил хриплый голос.
— Высокий черный парень, — подсказал Зуб. — Обычно носит красные ботинки.
— Ага. — Женщина задумалась. — Кажется, я поняла, о ком речь, да. Мы здесь живем каждый сам по себе, но, думаю, я видела мальчика, которого ты описал, точно. Вон там, в пятьсот седьмой, — показала она пальцем. — Вроде бы там, хотя я не уверена.
Зуб поблагодарил соседку, дождался, когда она закроет дверь, и крадучись пересек коридор по диагонали. Остановился возле нужной квартиры, огляделся, никого не увидел и тщательно прислушался.
Он просунул правую руку под куртку и вытащил тяжелый пистолет. Снова бросил взгляд в оба конца коридора и опустил рычаг предохранителя. В этом он вдоволь наупражнялся, пока убивал время, сидя в ожидании в машине.
У него не было возможности как следует проверить оружие, которое передал ему в туалете паба «Олень» тот неотесанный болван. Зуб начал изучать воинское искусство еще подростком. Он редко читал книги и смотрел телевизор. Бесконечные часы пустоты, возникшей после увольнения из армии США, Зуб заполнял тем, что ходил в походы вдвоем со старым другом, изредка навещал шлюх и совершенствовал свое воинское искусство во всех возможных дисциплинах.
Даже если пистолет даст осечку, ничего страшного не случится. Жюль де Коупленд не успеет даже осознать, что не застрелен: Зуб моментально перерубит ему шею, а верхнюю часть позвоночника продернет сквозь затылок и мозг до самого свода черепа.
Свободной левой рукой он нажал на кнопку звонка.