Страница 16 из 142
Тиндалл отогнал парочку трупных мух. Тут же налетел целый рой, и Грейс сердито шуганул их прочь. Трупные, или мясные, мухи за пять миль чуяли разлагающуюся плоть. Без специального герметичного контейнера для тела избавиться от них невозможно. Впрочем, кое-какая польза от мерзких тварей была. Трупные мухи откладывали личинки, и те за считаные дни вырастали во взрослых насекомых. Если тело обнаруживали в последней стадии разложения, примерное время смерти устанавливалось именно по количеству поколений отложенных в нем личинок.
— Надо понимать, патологоанатому уже звонили?
— Да, Билл, – кивнул Тиндалл.
— Надюшка? – с надеждой спросил Грейс.
В здешних краях на место преступления обычно выезжал кто-то из двух патологоанатомов, живших неподалеку. Из них двоих любимицей полиции слыла Надюшка де Санча – миниатюрная испанка, происходившая из семьи русских аристократов, и жена одного из самых выдающихся британских пластических хирургов. Ее обожали не только за профессионализм и искреннее желание помочь, но и за привлекательную внешность. В свои неполные пятьдесят она выглядела на тридцать с хвостиком, и коллеги вечно спорили, не приложил ли к этому руку ее супруг. А привычка Надюшки круглый год носить водолазки под горло лишь подливала масла в костер догадок.
— К счастью для нее, нет, – ответил Тиндалл. – Надюшка не любит множественные ножевые. Министерство направило к нам доктора Теобальда. Еще подъедет полицейский врач.
— Ясно, – отозвался Грейс, стараясь скрыть разочарование в голосе.
Никто из патологоанатомов не любит множественные ножевые, ведь каждую рану необходимо тщательно измерить. Надюшка де Санча была не только усладой для глаз, с ней еще было приятно работать: кокетливая, с отличным чувством юмора и при этом шустрая. Фрейзер же Теобальд, по всеобщему мнению, создавал вокруг себя атмосферу столь же «приятную», как и трупы, которые он препарировал. А еще доктор «славился» своей крайней медлительностью. Но, справедливости ради, работу свою он выполнял тщательно и безукоризненно.
Краем глаза Грейс заметил, как через поле к ним спешит низкорослый, немногим выше зарослей рапса, человек в белом защитном комбинезоне и с огромной сумкой.
— Всем доброе утро. – Патологоанатом поочередно протянул мужчинам затянутую в латексную перчатку руку.
Доктору Фрейзеру Теобальду было лет пятьдесят пять. Крепко сбитый коротышка чуть ниже пяти футов двух дюймов, с ореховыми глазами-бусинками, он носил густые усы а-ля Адольф Гитлер, над которыми нависал поистине выдающийся шнобель; голову доктора венчала взъерошенная копна тонких курчавых волос. Ему бы сигару, и можно смело отправляться на маскарад в образе Граучо Маркса. Но Грейс сомневался, что Теобальд даже под угрозой расстрела согласился бы посетить столь легкомысленное мероприятие. О его личной жизни было известно немногое: женат на преподавательнице микробиологии, в свободное время любит в одиночестве плавать на парусной шлюпке.
— Итак, детектив-суперинтендант Грейс. – Теобальд внимательно оглядел содержимое раскрытого мусорного мешка и сам участок, где обнаружили труп. – Можете ввести меня в курс дела?
— Разумеется. – (В первые полчаса с патологоанатомом следовало придерживаться формальностей.) – К настоящему часу найдено расчлененное женское тело с многочисленными ножевыми ранениями.
Словно для подтверждения, Грейс покосился на Барли, и тот принял эстафету.
— Сегодня утром в полицию Ист-Даунса позвонила женщина, чей пес во время прогулки обнаружил человеческую кисть. Наши сотрудники оставили ее на месте и не трогали, – подчеркнул инспектор. – Я выставил по периметру кордон, а полицейские ищейки вывели нас на останки. К ним тоже никто не прикасался; единственное, я позволил себе вскрыть мешок.
— А голова?
— Ищем.
Поставив сумку на землю, патологоанатом опустился на колени, аккуратно расчехлил мешок и молча стал рассматривать содержимое.
— Нужно срочно снять отпечатки и сделать ДНК-тест для установления личности погибшей, – сказал Грейс, глядя поверх поля на густо застроенные домами улицы.
В миле от них темнели серые воды Ла-Манша, почти неотличимые от пасмурного неба.
— Кроме того, необходимо провести обход, опросить местных жителей на предмет чего-нибудь подозрительного за последние пару дней, – перечислял суперинтендант, обращаясь к Барли. – Выяснить, не пропадал ли кто-нибудь поблизости. Если нет, расширить район поиска до всего Брайтона, а если понадобится, и Суссекса. Билл, в округе установлены камеры наблюдения?
— Только в некоторых магазинах и конторах, – сообщил Барли.
— Распорядись, чтобы нам предоставили пленки за минувшую неделю.
— Понял.
— Есть версии, как останки попали сюда? Следы покрышек?
— Только отпечатки обуви. Судя по узору подошвы, берцы. Следы глубокие. Думаю, ее несли на руках. – Билл Барли кивнул на узкую полосу почвы и рапса между двумя полицейскими лентами, растянутыми неподалеку.
Теобальд расстегнул сумку и внимательно изучал окровавленную кисть.
«Кто она? – спрашивал себя Грейс. – Почему ее убили? Как она здесь очутилась?»
Внутри закипал гнев.
Гнев и еще кое-что.
Грейс гнал от себя чудовищную мысль о том, что его жена могла разделить участь этой девушки. Девять лет назад Сэнди исчезла, как сквозь землю провалилась, и с тех пор о ней не было ни слуху ни духу. Ее тоже могли убить и выбросить труп. Убить и расчленить. Существуют десятки способов избавиться от тела так, что его никогда не найдут.
Собственно, это и озадачивало. Кто-то не поленился расчленить несчастную, отсечь голову. Однако, если убийца хотел, чтобы жертву не опознали, зачем оставил руку?
Почему мешок бросили посреди поля, где его непременно нашли бы в кратчайшие сроки? Почему не закопали или хотя бы не присыпали землей?
Неужели злоумышленник хотел, чтобы тело обнаружили?