Страница 61 из 153
37
Когда Рой с Гленном оставили позади изящные фасады кемптаунских таунхаусов, построенных в стиле регентства, часы на приборной панели «форда» показывали 19:13. Дальше их путь лежал по шоссе вдоль утеса, мимо массивных неоготических зданий школы для девочек «Роудин» и приюта Святого Дунстана – строения в стиле ар-деко, где размещался интернат для слепых. Вот уже несколько дней подряд стояла скверная погода: машину безжалостно хлестал дождь и трепал сильный ветер. Брэнсон включил радио, заглушив периодическое потрескивание полицейской связи, и принялся раскачиваться в такт песне американской поп-группы «Сизер систерс».
Терпения Грейса хватило на несколько секунд, после чего он вновь убавил громкость.
— Да в чем дело, братан, классная же группа! – возмутился Гленн.
— Угу.
— Если хочешь закадрить подружку, нужно быть в курсе культурных веяний!
— Ты теперь мой наставник по культуре, что ли?
Бросив на него взгляд, Брэнсон огрызнулся:
— Вообще-то, мне следует стать твоим наставником и по стилю тоже. Я знаю одного крутого парикмахера, к которому тебе не помешает сходить. Иэн Хаббин, в «Пике» работает. Уж он-то тебе причесон подновит. А то ты, блин, выглядишь так, будто застрял во вчерашнем дне!
— Да с тобой уже и не разберешь, где вчера, а где сегодня, – парировал Рой. – Сначала ты позвал меня на ланч. Время вечернего чаепития миновало, дело близится к ужину. Такими темпами нам и завтрак светит совместный. А я, между прочим, имею право на личную жизнь.
— И давно ли у тебя появилась личная жизнь? – Едва лишь эти слова слетели с языка Гленна, как он тут же пожалел о них. Даже не глядя на друга, Брэнсон почувствовал, что причинил тому боль, и покаянно проговорил: – Прости дурака.
За окнами промелькнула расположенная на утесе симпатичная деревушка Роттингдин, затем последовал захватывающий дух подъем, спуск, снова подъем, потянулись хаотически разбросанные дома Солтдина и Пис-Хейвена, построенные уже после войны.
— На следующем повороте налево, – предупредил Грейс.
Далее Рой направлял водителя по лабиринту холмистых улочек с теснящимися там коттеджами и одноэтажными домами поскромнее, пока они не остановились перед довольно ветхим бунгало, возле которого был припаркован еще более ветхого вида прицеп.
Полицейские пробежали под дождем к крошечному крылечку с мелодично переливающимися китайскими колокольчиками и позвонили в дверь. Через несколько мгновений им открыл низенький и жилистый старичок возрастом хорошо за семьдесят, с козлиной бородкой и длинными седыми волосами, стянутыми на затылке в хвост. Он был облачен в халат с поясом и шаровары, а на шее у него висел на золотой цепочке анх – египетский амулет. Хозяин дома бурно приветствовал гостей, схватил Роя за руку и, восторженно глядя на него, как на давно потерянного и вновь обретенного друга, чуть ли не прокричал своим тонким голоском:
— Детектив-суперинтендант Грейс! Так приятно видеть вас снова!
— И мне вас тоже, друг мой. Это детектив-сержант Брэнсон. Гленн, позволь представить тебе Гарри Фрейма.
Старичок стиснул руку полицейского с силой, совершенно не отвечающей ни его годам, ни телосложению, и вперился в Гленна своими пронзительными зелеными глазками.
— Рад знакомству! Входите же, входите!
Полицейские проследовали за ним через узкий коридор, освещающийся тусклой лампочкой подвесного фонаря и декорированный в морском стиле (центральным элементом здесь являлся большой медный иллюминатор на стене), и оказались в гостиной с полками, заставленными макетами кораблей в стеклянных бутылках. Обстановка также включала светло-коричневый мебельный гарнитур из дивана и двух кресел с салфетками на спинках, телевизор, в данный момент выключенный, и круглый дубовый стол с четырьмя деревянными стульями у окна. К последнему хозяин и пригласил гостей. На стене Брэнсон заметил безвкусную репродукцию с изображением дома Энн Хэтэуэй, жены Шекспира, и девиз в рамке: «Разум, единожды раздвинувший свои границы, никогда уже не вернется в границы прежние».
— Желаете чаю, джентльмены?
— Спасибо, – ответил Грейс.
Покосившись на друга в расчете уловить какой-нибудь намек на то, как следует здесь себя вести, Гленн поддакнул:
— Было бы неплохо.
Гарри Фрейм хлопотливо поспешил из комнаты. Брэнсон взглянул на горевшую на столе одинокую белую свечу, затем на Грейса, всем своим видом словно бы вопрошая: «Что за хрень тут происходит?»
Рой в ответ улыбнулся: «Наберись терпения, приятель».
Через несколько минут в комнату вошла жизнерадостная коренастая старушка с седыми волосами, в свитере домашней вязки, коричневых шерстяных брюках и новеньких белых кроссовках. В руках у нее был поднос с тремя чашками чая и блюдом шоколадных бисквитов со сливочным кремом, который она поставила на стол.
— Привет, Рой, – бросила женщина Грейсу как старому знакомому, после чего задорно представилась Гленну: – Меня зовут Максин. – Затем дополнила имя титулом героини Генри Хаггарда: – «Та, которой повинуется всё»!
— Приятно познакомиться. Детектив-сержант Брэнсон.
Следом вернулся хозяин с картой.
Рой взял чашку и увидел, что чай бледно-зеленого цвета. Гленн разглядывал свой напиток с откровенным сомнением.
— Итак, джентльмены, – заговорил Гарри, устроившись напротив них, – у вас опять пропавший без вести?
— Да, Майкл Харрисон, – кивнул Грейс.
— А, тот молодой человек, о котором писали в «Аргусе»? Ужасная катастрофа. Все еще такие молодые, однако их уже призвали.
— Куда призвали? – не понял Брэнсон.
— В потусторонний мир, разумеется.
Гленн бросил на Роя выразительный взгляд, который тот откровенно проигнорировал.
Сдвинув угощение и свечу на край стола, Фрейм разложил карту Восточного Суссекса – самую обычную, изданную Управлением геодезии и картографии.
Гленн отважился попробовать бисквит. Рой достал из кармана медный браслет и передал его медиуму.
— Вы просили принести какую-нибудь вещь пропавшего.
Фрейм крепко сжал украшение в руке и закрыл глаза. Полицейские внимательно за ним наблюдали. Старичок сидел без движения с добрую минуту, а затем закивал.
— Мм, – изрек он, по-прежнему с опущенными веками. – Гм, ага, мм.
Внезапно медиум вздрогнул и распахнул глаза. Взглянув на гостей так, словно бы сам факт их присутствия в комнате вызывал у него недоумение, он нагнулся к карте, затем достал из кармана брюк отрезок бечевки с небольшим свинцовым грузилом на конце.