Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 115

Я представила Зару. Той, какой я её помнила — в алом платье, с бокалом вина, смеющуюся, уверенную в своей неотразимости. Она считала себя королевой. А теперь...

— Она выходит из комнаты? — спросила я.

— Редко. А куда ей идти? В городе на неё пальцем показывают. "Та, что потеряла дракона". "Пустышка". Драконы чувствуют это, Лисса. Ты же знаешь. От неё не пахнет магией. Она для них сломанная вещь. Бракованная.

Элиара поморщилась.

— На последнем балу, куда отец её всё-таки вытащил — видимо, в надежде найти хоть какого-то захудалого жениха, — она простояла весь вечер у стены. Никто не пригласил. Даже из вежливости. Мужчины обходили её стороной, будто она заразная. Женщины шептались за веерами, глядя ей в спину. Она уехала через час, одна, в старой карете. Говорят, она постарела. Огонь поддерживал её красоту, а теперь она выглядит на свои годы. И даже старше. Глаза потухли.

Я слушала и пыталась найти в себе злорадство. Но его не было. Было понимание масштаба наказания. Смерть была бы милосердием. Но она жива и живет, в доме, где её презирают. В обществе, которое её выплюнуло. Она видела, как другие драконицы летают, как они рожают сильных детей, как они любимы. А у неё осталось только воспоминание о том, как она почти победила. Почти. Жить с осознанием того, что ты сама, своими руками, уничтожила свою судьбу — это пытка, которая длится годами.

— Она больше никогда не родит дракона, — тихо сказала я. — Без магии ядра это невозможно.

— Именно, — кивнула Элиара. — Для Игнисов она — тупиковая ветвь. Бесполезный рот. Старая дева, которая доживает свой век в чулане.

— Но она все еще женщина, — задумчиво произнесла я, вертя в руках чайную ложку. — Она могла бы уехать. Туда, где никто не знает, кто она. Выйти замуж за человека. Прожить обычную, человеческую жизнь. Родить детей, пусть не магов, но своих...

Элиара фыркнула так громко, что на нас обернулись с соседнего столика.

— Зара? С человеком? — она рассмеялась, но смех был злым. — Лисса, ты слишком добра. Ты судишь по себе. Ты забыла, как она смотрела на нас? Для неё люди — это грязь. Пыль под ногами. Она скорее сгниет в этом чулане, чем ляжет в постель с тем, кого считает низшим существом. Её гордыня — это единственное, что Карден не смог выжечь. И эта гордыня сожрет её изнутри.

Подруга накрыла мою ладонь своей. Её рука была теплой.

— Ты победила. Ты победила тем, что осталась собой.

Я посмотрела на кольцо на своем пальце. Золотой дракон, кусающий себя за хвост. Символ вечности.

— Я не воевала с ней, — сказала я. — Я просто строила свой дом.

— И построила крепость, — улыбнулась Элиара. — Ладно, хватит о мрачном. Мне пора. Роланд обещал заехать за мной, мы едем заказывать колыбель. Ты пойдешь с нами?

— Не сегодня, — я встала. — Карден вернулся из поездки. Он обещал быть дома пораньше. Я хочу успеть к ужину.

— Беги, — подмигнула она. — И поцелуй от меня моего любимого крестника.

Экипаж катился по дороге, ведущей к побережью. Здесь, в "Зеленой Долине", воздух был другим. Он пах морем, нагретой хвоей и спокойствием. Я смотрела в окно. Знакомый поворот. Белый забор, увитый розами. Распахнутые ворота.

Сердце привычно ускорило ритм. Три года прошло, а я всё еще каждый раз волновалась, возвращаясь домой. Словно боялась, что это сон, который может развеяться.

Я расплатилась с кучером и пошла по дорожке. Гравий мягко шуршал под туфлями. В доме были открыты окна. Белые занавески колыхались от ветра. Из глубины сада доносился звук. Смех. Звонкий, заливистый детский хохот и низкий, рокочущий бас.

Я улыбнулась и свернула с дорожки прямо на газон, направляясь на звук.

За углом дома, на широкой зеленой лужайке, окруженной старыми персиковыми деревьями, шло сражение.

Карден Драг, Глава Тайной службы Империи, человек, чье имя заставляло бледнеть министров и генералов, стоял на четвереньках в траве. Его дорогая льняная рубашка выбилась из брюк, рукава были небрежно закатаны до локтей, открывая сильные предплечья. Идеально уложенные черные волосы сейчас торчали во все стороны, а на щеке красовалось зеленое пятно от травы.

На его широкой спине, вцепившись маленькими пальчиками в ткань рубашки, восседал мой сын. Эрик. Ему было почти три года. Крепкий, сбитый мальчишка с моей копной огненно-рыжих кудрей и абсолютно отцовским, упрямым разрезом глаз.

— Но! — командовал маленький всадник, пятками ударяя отца по бокам. — Длакон, впелед! Там влаги!

— Дракон ранен! — пробасил Карден, делая вид, что подкашиваются ноги. Он завалился на бок, но так осторожно, чтобы Эрик мягко скатился на траву, не ушибившись. — Дракону нужно подкрепление!

— Я спасу тебя! — завопил Эрик, хватая валявшуюся рядом палку. Он встал перед отцом, широко расставив ноги, закрывая его собой от невидимых врагов. — Уходите, злые враги! Это мой длакон!

Карден лежал на траве, подперев голову рукой, и смотрел на сына. В его взгляде было столько любви, столько нежности, что у меня перехватило горло. Мужчина, который когда-то боялся чувств, который закрывался работой и холодностью, теперь валялся на газоне и позволял трехлетнему ребенку "спасать" себя.

— Мама!

Эрик заметил меня. Он бросил палку и помчался ко мне, раскинув руки. — Мама пришла!

Я присела, подхватывая его. Он с разбегу врезался в меня — теплый, пахнущий молоком, травой и солнцем. — Ты видела? — он тараторил, захлебываясь от восторга. — Папа был драконом, а я воином! Мы всех победили!

— Видела, — я поцеловала его в макушку, вдыхая родной запах. — Ты самый храбрый воин в мире.

Карден поднялся. Он отряхнул колени, но не стал заправлять рубашку. Подошел к нам. Он смотрел на меня. В его глазах плясали золотые искорки, которые я так любила.

— Привет, — сказал он просто.

— Привет, — я выпрямилась, держа Эрика на бедре.

Карден подошел вплотную. Обнял нас обоих — одной большой рукой за талию, другой придерживая сына за спину. Мы оказались в кольце его рук. В нашей крепости.

— Как Академия? — спросил он, касаясь губами моего виска.

— Стоит, — я прижалась щекой к его плечу. — Сдала кристалл. Элиара передавала привет.

— Опять жаловалась на Роланда?

— Нет, на этот раз они выбирают мебель.

Карден хмыкнул. — Бедный Роланд. Ему конец.

Эрик завозился у меня на руках. — Папа, еще! Хочу летать!

арден рассмеялся. Он легко забрал у меня сына, подбросил его в воздух. Эрик взвизгнул от восторга. Карден поймал его и посадил себе на плечи.