Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 115

Инструмент. Сосуд. Слова Зары, которые казались бредом ревнивой женщины, обретали страшный, осязаемый смысл.

— У вас есть фора, милорд, — быстро заговорил агент, видя, как темнеет мой взгляд. — Лошадь готова в третьем деннике императорских конюшен. Самый выносливый зверь. Охрана у восточных ворот снята...

В этот момент воздух разорвал протяжный, вибрирующий вой.

Сирена.

Звук проникал в кости, заставляя дрожать стены. Магическая тревога взвыла на одной ноте, поднимая на ноги весь гарнизон. Кто-то обнаружил мой побег из «комнаты для гостей». Или Зара, утирая слезы, решила напоследок ударить в спину и сдала меня страже.

Я метнул взгляд к стенам дворца. Там уже вспыхивали огни, магические прожекторы шарили по снежной пустоши, выискивая беглеца. Периметр закрывался. Тяжелые решетки падали вниз, отрезая пути отхода.

Конь не поможет. На то, чтобы прорваться через кордоны на земле, уйдет слишком много времени. Драгоценные минуты будут потеряны в стычках со стражей, а в Храме уже готовят алтарь. Каждая секунда промедления может стоить жизни моей жене и сыну.

Конспирация к черту. Скрытность больше не имеет значения. Дипломатия сгорела в тот момент, когда Эрог решил присвоить мою семью.

Я посмотрел на высокое стрельчатое окно в конце галереи, выходящее на сторону гор. За ним бушевала метель, скрывая горизонт.

Лошадь не нужна. Я быстрее.

Разбег. Я ударил плечом в цветное стекло, и оно разлетелось миллионом осколков, выпуская меня наружу.

Падение в ледяную пустоту ночи длилось долю секунды. Зверь, которого я сдерживал так долго, вырвался на свободу с ревом, от которого задрожали стекла в соседних башнях. Боль трансформации, обычно ломающая кости, сейчас показалась мне сладкой. Тело выгнулось, мышцы налились звериной силой, кожа стала броней, непробиваемой для холода.

Крылья, огромные, черные, как сама ночь, распахнулись, ловя ветер.

Рев вырвался из моей глотки, заглушая вой сирен. Это был вызов. Это было предупреждение. «Я иду».

Я рванул вверх.

Над дворцом висел защитный купол — мерцающая сеть, призванная остановить любую атаку. Для обычных магов она была бы непреодолима. Но сейчас в небе был не маг. Там была стихия. Разъяренный отец и муж.

Я ударил всем телом, окутанным пламенем. Треск разрываемой магии прозвучал как гром. Вспышка ослепила стражников на стенах. Барьер лопнул, как бумага, пропуская меня к горизонту.

Ветер бил мне в морду, но чешуя не чувствовала холода. Внутри горел огонь, питаемый яростью и страхом за семью. Полет был быстрее ветра, быстрее звука. Снежная мгла расступалась перед жаром, оставляя в небе дымный след.

Храм Льда вырос впереди гигантским, мертвым шипом, вонзающимся в низкое серое небо. Магическое свечение над куполом пульсировало в ритме чужого сердца — ритуал уже шел.

Скайр знал, что я приду. Понимал, что от его замка не останется и камня на камне, поэтому утащил её сюда, в место силы своего Рода, надеясь спрятаться за древними стенами.

У подножия лестницы меня ждали. Цепь гвардейцев в белых доспехах перекрыла вход. Ледяные копья, щиты, мерцающие защитными рунами — элитная охрана Лорда Скайра. Их было не меньше двух десятков. Они видели приближающуюся угрозу и готовили заклинания.

Никакого замедления.

Я сложил крылья, переводя полет в пике. Черный метеорит падал на Храм.

— Огонь! — донеслось снизу.

Ледяные стрелы и копья полетели мне навстречу, но они испарялись, не долетая до цели. Жар драконьего пламени сжигал всё.

Я раскрыл пасть. Поток ревущего огня ударил в ступени, превращая лед в пар, а камень в лаву. Строй гвардейцев рассыпался. Кто-то бежал, кто-то пытался закрыться магическими щитами, которые плавились за секунду. Удар хвостом при приземлении снес остатки охраны, расшвыряв их как куклы.

Земля содрогнулась.

Я трансформировался обратно в человека на ходу, в облаке пара и пепла. Это было необходимо. Дракон не пролезет в двери, не обрушив своды на голову той, кого я пришел спасать.

Мои руки вспыхнули. Огонь потек по пальцам, сгущаясь в тяжелые, гудящие шары плазмы. Сталь здесь была не нужна. Само мое тело стало оружием.

Последний гвардеец, огромный детина с магическим топором, преградил мне дорогу на верхней ступени. В его глазах был ужас, но он не отступил.

— Не пройдешь!

Я перехватил древко голой рукой — дерево вспыхнуло и рассыпалось пеплом. Сгусток огня в грудь отбросил его в сугроб. Путь был свободен.

Почти.

Вход в Храм преграждали массивные створки из древнего льда, покрытые вязью защитных рун высшего порядка. Они светились, предупреждая о смерти любого, кто коснется их без разрешения.

Я даже не сбавил шаг. Я не стал тратить время на заклинания взлома. Не стал искать уязвимости.

Я просто ударил.

Два шара гудящей, ослепительно-белой плазмы сорвались с моих рук одновременно.

Удар был такой силы, что, казалось, сами горы застонали. Древний лед, стоявший веками, не просто треснул — он испарился. Магические руны вспыхнули в агонии и погасли. Взрывная волна вынесла створки внутрь, превратив их в шрапнель из ледяной крошки и перегретого пара.

Я шагнул в этот ад, не морщась. Огонь лизал мои руки, но не обжигал.

Внутри царил холод. Абсолютный, мертвый ноль, который тут же начал бороться с жаром моего дракона, рождая густой туман.

Но сквозь клубы пара я увидел их.

В центре огромного зала, у алтаря, светящегося могильным голубым светом, стоял Эрог. В белом, безупречный, торжествующий. Он держал Лиссу за руку, жестко, как вещь. Она была бледной, её глаза были пустыми, а на щеках блестели дорожки замерзших слез.

А чуть поодаль, за массивной ледяной колонной, прятался жрец. Старик в тяжелых церемониальных одеждах вжался в камень, закрывая голову руками. Он трясся, скуля от животного ужаса, и боялся даже поднять глаза на то огненное чудовище, что ворвалось в их святыню. Он не понимал, что происходит, но инстинкт вопил ему: беги.

Я перевел взгляд на Эрога. И мир сузился до одной точки.

— Отпусти. Её.

30

Лиссандра

Створки ледяных ворот не просто открылись — они исчезли.

Оглушительный грохот, похожий на раскат грома прямо над ухом, заставил пол под ногами содрогнуться. Меня качнуло. Эрог, державший меня за руку, невольно разжал пальцы, оборачиваясь на звук. Жрец, бормотавший молитвы, с визгом бросился за алтарь.