Страница 24 из 115
Я погрузилась в работу с головой. Моей задачей была тонкая настройка накопительных кристаллов — незаменимых мелочей, без которых не обходился ни один дом: они дарили свет уличным фонарям, грели воду в трубах, сохраняли продукты в холоде. Для этого не требовалось огромной силы, наоборот — мощный, бурлящий магический поток мог просто разорвать хрупкую кристаллическую решетку.
Здесь нужна была ювелирная точность. Капля магии, не больше слезы, и бесконечное терпение, чтобы вплести её в структуру камня, не повредив грани. Мой слабый дар идеальный инструмент для столь тонкой работы в артефакторике. Там, где сильные маги ломали от переизбытка мощи, я — создавала, кропотливо настраивая каждый камень.
Удивительно, что Лорд Эрог окружил заботой и вниманием чужачку, свалившуюся ему на голову из портала, принесшую с собой лишь проблемы. Я знала, что о Ледяных Лордах ходили легенды: бездушные, холодные, лишенные даже намека на эмпатию. Говорили, что их сердца закованы в вечную мерзлоту, а сострадание для них — пустой звук, слабость, недостойная высшей расы. Но Эрог был другим, он окружил меня заботой, какой я не видела даже дома.
Каждое утро начиналось с деликатного стука Илги, передающей личный вопрос лорда: как спалось госпоже и не беспокоит ли её что-нибудь? Он приставил ко мне лекаря. Я видела, как Эрог сам останавливал старика в коридоре после осмотров, требуя подробного отчета: не вредно ли мне работать с кристаллами, достаточно ли витаминов получает ребенок. Однажды, заметив, как я морщусь от горькой укрепляющей настойки, на следующий день он молча поставил рядом со мной пиалу с диким медом, чтобы перебить вкус.
Вечерами мы часто ужинали вместе, и эти встречи стали приятной традицией. Он тактично не спрашивал о прошлом, оберегая мой покой. Он рассказывал мне об истории Аскарда, о магии льда, о политике — спокойно, уважительно, как с равной.
Он держался сдержанно, строго соблюдая границы.
— Вам не холодно? — спрашивал он, заметив, как я зябко пожимаю плечами в коридоре. И тут же приказывал слугам добавить огня в камины.
— Вы бледны сегодня, — замечал он за ужином. — Я распоряжусь, чтобы вам принесли отвар из северной клюквы. Он поднимает силы.
После предательства Кардена, после его огненной, сжигающей натуры, холодная забота Эрога казалась мне бальзамом на душу. Я расслабилась. Я начала верить, что попала в сказку.
Но иногда... иногда мне становилось не по себе.
Меня смущала тишина. Замок был огромен, в нем жило полсотни слуг, но я никогда их не слышала. Они двигались бесшумно, как тени. Они никогда не смеялись, не переговаривались в коридорах, не звенели посудой.
Идеальные. Вышколенные. Неживые.
Однажды, засидевшись в лаборатории допоздна, я поняла, что у меня закончилась «Лунная пыль» — порошок для стабилизации рун. Я знала, что кладовая реагентов находится внизу, рядом с хозяйственным крылом. Не желая беспокоить Илгу, я решила спуститься сама.
Я шла по темным коридорам, освещая путь небольшим магическим шаром. В замке было тихо, только ветер завывал в дымоходах.
Подойдя к повороту, ведущему в крыло прислуги, я услышала голоса. Впервые за долгое время.
Это были не обычные разговоры, а сдавленный, панический шепот, прерываемый тихими всхлипываниями.
Я замерла, погасив свой магический огонек, и прижалась к стене.
— ...руки до сих пор не двигаются, Марта, — голос был молодым, дрожащим от боли. — Я не чувствую пальцев. Он держал их во льду полчаса...
— Тише ты! — шикнул второй голос, постарше. Кажется, это была главная экономка. — Скажи спасибо, что не выгнал на мороз без плаща, как старого конюха.
— Но это был просто чай! — всхлипнула первая. — Я просто споткнулась, Марта! Капля упала на блюдце. Даже не на скатерть! На блюдце!
— Ты знаешь правила, Литвия. Лорд не терпит ошибок. Идеальный порядок. Никаких пятен. Никакого шума. Ты нарушила гармонию.
— Я боюсь... я так боюсь его глаз... когда они становятся белыми...
Мое сердце пропустило удар. Литвия? Та миленькая рыжая девушка, что приносила мне завтрак? Лорд Эрог... наказал ее? За каплю чая на блюдце? Держал руки во льду?
Этого не могло быть. Эрог, который так заботливо накидывал мне на плечи плед? Который лично выбирал для меня книги в библиотеке?
Я сделала неосторожный шаг. Половица скрипнула.
Шепот мгновенно оборвался.
Я вышла из-за угла, решив не прятаться. В тусклом свете стояли две служанки. Литвия прижимала к груди руки, замотанные в грубые тряпки. Ее лицо было серым от страха, глаза красными от слез.
При виде меня они обе побелели так, что почти слились со стенами. Они рухнули в поклоне, низком, подобострастном, дрожащем.
— Госпожа... — пролепетала экономка.
— Что случилось? — мой голос дрогнул. Я смотрела на замотанные руки девушки. — Литвия, ты ранена? Я слышала... про лед.
Девушка вздрогнула, словно от удара. Она спрятала руки за спину, мотая головой.
— Нет, госпожа! Что вы! — Ее голос срывался. — Вам... вам показалось!
— Я слышала, как вы говорили о наказании, — твердо сказала я, подходя ближе. — Лорд Скайр... он сделал это? Из-за чая?
Экономка шагнула вперед, загораживая собой девушку. Ее лицо искривилось от ужаса, но говорила она быстро, убедительно, словно заученную роль.
— О, госпожа, вы не так поняли! Мы... мы обсуждали сплетни! Из другого города! Про лорда Варгаса с Западных границ, он известен своей жестокостью. Литвия просто... впечатлительная, пересказывала историю своей кузины.
— А руки? — я кивнула на спрятанные ладони служанки.
— Обожгла о печь! — выпалила Литвия, глядя в пол. — Просто обожгла, госпожа. Я неуклюжая. Простите. Простите меня.
Она вдруг упала на колени, и я увидела, как трясутся ее плечи.
— Умоляю, госпожа... не говорите Лорду, что мы здесь болтали. Умоляю вас! Он не любит, когда слуги сплетничают. Он расстроится. Пожалуйста, забудьте! Мы не говорили о нем, никогда! Он самый добрый, самый справедливый...
В ее голосе звучал такой животный ужас, такая мольба, что мне стало холодно. Холоднее, чем в том лесу.
Они боялись его. До смерти боялись.
— Встань, — тихо сказала я. — Я... я ничего не скажу.
— Спасибо, госпожа, спасибо! — Литвия вскочила и, пятясь, исчезла в темноте коридора. Экономка поклонилась еще раз и последовала за ней.
Я осталась одна в пустом коридоре. Образ Эрога пошел трещинами.