Страница 40 из 66
Сановник несколько секунд пялился на меня тяжёлым, изучающим взглядом. Похоже, он мысленно расчленял князя Арсеньева на составные части. Потом махнул рукой охране. Парни тут же плюхнулись в кресла, как велел танкист.
Я не стал тратить время впустую и выложил Бао весь расклад. Вернее, всё, что касается его самого. В том числе про полковника Цзинь Юаня. О том, что Хондзё «заказал» его Красильникову. В этом месте моего живописного рассказа Бао сильно проникся двуличной подлостью самурая. Эту информацию я вряд ли мог придумать, губернатор данный факт понимал. Хотя бы потому, что мне тонкости взаимоотношений китайских генералов и военачальников просто не могут быть известны. Лицо Гуйцина заметно вытянулось и погрустнело. Он начал вкуривать, в какой замес попал.
Полковник Юань для Бао важен, это не просто пешка. Это ниточка, через которую губернатор получает оружие и указания из Мукдена. Военная поддержка. Без неё Бао превратится в обычного чинушу.
Когда я закончил, Гуйцин дышал ещё чаще, а лицо его стало ещё бледнее. Секунд десять он просто сидел истуканом. Затем шумно втянул воздух ноздрями, опустил взгляд. Провёл ладонью по колену, смахивая невидимую пылинку с отглаженной ткани. Жест человека, пытающегося вернуть контроль над реальностью.
— Откуда у вас эти сведения, князь? — произнёс он тихо.
Голос сановника изменился. Спесь улетучилась, ей на смену пришла усталость, приправленная чистой ненавистью. К счастью, на этот раз объектом ненависти был не я.
— От самого майора. Не напрямую, разумеется. Господин Хондзё имеет дурную привычку быть слишком разговорчивым в диалоге с людьми, которым поручает столь серьёзные дела. Он не в курсе моей осведомлённости. Я решил, что обсудить сложившуюся ситуацию с вами будет более верным решением.
— У вас есть источник в доме майора, — задумчиво протянул Бао. — Занятно. А в моей администрации кто-то тоже работает на вас?
— Ни в коем разе, — выдал я на голубом глазу, искренне глядя на губернатора. Конечно, он в это не поверил.
— Что ж, князь… Да скажите вы уже вашему французу, пусть уберёт пистолет! — раздражённый взгляд сановника метнулся к Гастону, который по-прежнему сжимал в руке «браунинг», только руку положил на стол.
— Мой друг, будь так добр, уважь просьбу господина губернатора, — повернулся я к танкисту.
Тот молча кивнул и опустил пистолет ниже уровня стола. Теперь ствол «браунинга» смотрел на самую нежную часть губернаторского тела. Условно говоря, танкист сделал, как просили, но по-своему.
Гуйцин поморщился, однако решил уже не обращать внимания на такие мелочи. Снова вернулся к нашему с ним разговору.
— Что ж, князь… Вы умны, это несомненно. Но… дело ведь не только в Манью. Я, знаете, был сильно расстроен вашим поведением после того, как вы вручили известному нам обоим чиновнику некий документ. Японский документ. И когда моё имя оказалось вдруг в этом документе…
Честно говоря, губернатор всё-таки смог меня удивить. Он говорил о фальшивом списке продажных чиновников с абсолютной уверенностью человека, который знает информацию наверняка. То есть не от дворников и уборщиц, как наивно полагал Дин Сян.
Соломон едва уловимо шевельнулся. Про бумагу ростовщик ничего не знал, и для него это стало сюрпризом.
— Мы оба помним, чем закончилась та история, — голос китайца стал насмешливым. — Наш друг приехал в «Модерн» на приём. Хотел передать документ посланнику маршала. Не успел. Мы побеседовали в отдельном кабинете. Пришли к общему пониманию ситуации.
— Знаю, — кивнул я.
— Так вот, князь. Раз уж мы обмениваемся любезностями. Скажу одну вещь. Чтобы вы не считали себя единственным человеком в Харбине, способным добывать секретную информацию. О том, что Дин Сян заполучил некий компромат, я знал в тот же день…
Бао осёкся. Резко. Будто споткнулся. Затем моргнул дважды. Провёл большим пальцем по нижней губе.
— Впрочем, — обронил он ровным тоном, — это тоже не очень важно, давайте забудем и про тот документ, и про другие разногласия, которые Токуму Кикан смогли использовать против нас. Главное, что мы вовремя разобрались и не наделали глупостей.
Я скромно улыбнулся и кивнул в ответ. Мол, как скажете. Хотя на самом деле думал совсем иначе. Мне очень хотелось тряхнуть чёртова китайца за шкирку и выяснить, откуда же конкретно он узнал о готовящейся подставе.
Эмоции в сторону. Сейчас главное — закрыть сделку.
Я опёрся локтями о стол, подался вперёд.
— Моё предложение, ваше превосходительство, выглядит следующим образом. Сегодня вечером акт о вспышке холеры, оспы или любой другой болезни отзывается. Санитарная комиссия обнаруживает ошибку. Взамен получаете три вещи.
Губернатор слушал внимательно.
— Первое, — я начал загибать пальцы. — Доказательства сговора Хондзё с Красильниковым. Стенограмму. Свидетеля. Материал, с которым можно требовать в Мукдене объяснений насчёт самодеятельности офицеров Токуму Кикан. Любую улику, которая позволит говорить на эту тему всерьёз. Второе. Красильникова я притащу к вам в течение недели. Живым или мёртвым. Третье вытекает из второго. Полковник Цзин Юань остаётся жив.
— А взамен? — сановник приподнял бровь. — Что вы хотите взамен?
— Малого. До конца следующего года лесопилка и то производство, которое там запущено, не должны подвергаться административному давлению. Никаких проверок. Второе — при появлении новой инициативы Хондзё вы ставите меня в известность в течение суток. Третье — вы ни слова не скажете майору о том, что знаете правду. По крайней мере до тех пор, пока у вас на руках не появятся весомые доказательства, которые позволят уничтожить этого самурая. Насчёт отмены санитарного кордона придётся придумать любое мало-мальски подходящее объяснение. Что-то мне подсказывает, вы справитесь с этой задачей великолепно.
— И всё? — удивился губернатор. Он, видимо, ждал каких-то запредельных требований.
— Всё, — подтвердил я. — Мне нужно, чтобы лесопилку оставили в покое, вот и всё. Хочу без нервов заниматься производством высококлассного алкоголя.
Соломон Маркович тихонько кашлянул в кулак и осторожно влез в наш разговор.