Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 81

И случилось чудо: маленький экран вспыхнул оранжевым, приветствуя Ольгу. Едва не бросив рюмку, Макс схватил трубку. Но, едва взглянув, понял: не она. Особую мелодию ей еще не поставил, вот и не распознал сразу.

– Привет, мам, – заставил он себя произнести как можно приветливее. – Я только что собирался тебе позвонить.

– Где ты? – с ходу спросила мать.

Макс насторожился: не в ее правилах было контролировать его.

– А что?

– Мне сказали, что тебя видели с Ольгой Корниловой. И это не было похоже на случайную встречу.

– Обалдеть! – вырвалось у него. – Уже кто-то донес?

– Это правда?

– Это правда. Я и сам сообщил бы тебе.

У нее задрожал голос:

– Ты говоришь об этом так, будто гордишься!

– Не будто, – взъерошился Макс. – А так и есть.

– И что у тебя с ней, интересно знать? Роман, что ли?

– Мам, тебе не кажется…

Она перебила:

– Нет, не кажется! Ты хоть представляешь, сколько ей лет?

– Знаешь, мама, один умный человек… Его зовут Фрэнк Питтман, он – американский психолог или что-то вроде… Мне тут недавно попалась его книжка… Ты слушаешь? Так вот он сказал, что мужчине нужна женщина любого возраста, если она его любит, если ему с ней хорошо и если она его возбуждает…

– Она его возбуждает! – заговорила о нем мать в третьем лице. – Как у него только язык поворачивается?! Она же училась со мной в одном классе!

– Что?

Максу показалось, что он ослышался…

– Ольга Корнилова училась со мной в одном классе, – отчеканила мать. – Она тебе этого, конечно, не сообщила!

Ему пришлось сдавить виски, чтобы скомкавшиеся бесформенной массой мысли вновь выстроились во что-то связное.

– Откуда она могла знать, что я – твой сын?

– Ты даже не сказал ей свою фамилию?

«А ведь и вправду не сказал!» – спохватился он.

– В Москве Кравцовых пруд пруди! Тем более это же не девичья твоя фамилия.

– Не оправдывайся!

– Почему ты никогда не говорила о том, что училась с Ольгой?

– А чем тут хвастать? Она такая же, как и все.

– А вот это ты уже со злости!

– Давно ты с ней встречаешься?

– Давно, – легко солгал он.

– Так ты из-за нее вернулся в Москву?

– Нет. Я узнал ее позднее.

Ему увиделось, как она брезгливо поморщилась:

– Узнал! Какая грязь!

– Какая грязь?

– Не разговаривай со мной моими же словами! Тебе что, молодых девушек не хватает, если уж ты решил вести богемный образ жизни?

Теперь сморщился Макс:

– Ну при чем тут богемный образ жизни? Я никогда его не вел. Я всегда был домашним мальчиком.

Это он произнес с издевкой, позволил себе уколоть мать, которая еще в старших классах все гнала его на улицу: «Что ты все сидишь? Найди же себе друзей!» Макс понимал: ее нетерпение избавиться от него значило, что к ней должен был прийти мужчина. И без возражений уходил, чтобы просто побродить по улицам, послушать звуки Москвы: ее голоса, песни, гудки. Вдохнуть ее запахи… Запомнить краски… Полюбоваться каждым старым домом, лепкой фасадов, изгибами балясин…

В Кемерово он тосковал по всему, что составляло столицу, которую сибиряки не любили как-то озлобленно, приговаривая, что там могут прижиться только люди-селедки, плавающие косяками – в метро, по улицам, вообще по жизни. А Максу нравилось это будоражащее кровь ощущение скорости, с которой жила Москва. Он и на машине любил гонять непозволительно быстро, за это у него как-то раз даже отобрали права. Сам во всем виноват, и в сегодняшней аварии тоже…

– Чем, интересно, она тебя охмурила? – Мать вернула его в сегодняшний день.

Он напомнил:

– Мам, это ты должна учить меня выбирать выражения…

Но мать не услышала. Ее нес мутный поток собственных мыслей, вырывавшийся из их с Ольгой общего детства.

– Ее-то, конечно, понять нетрудно. Вцепилась в хорошенького мальчика, дура старая… Ей сорок семь лет! Ты понимаешь это?

– Я это знал. Она сама мне сказала.

– В чем ее секрет? – произнесла мать почти с мольбой.

И тут его осенило, что ведь она, бедная, безумно завидует Ольге, которая имеет и портреты в журналах, и успех на подмостках, и молодого любовника… Все остальные звезды, которые имели то же самое плюс миллионные гонорары, существовали где-то в другой Галактике, как можно злиться на них? А Ольга была бывшей одноклассницей, может, за одной партой сидели какое-то время, в одних мальчиков влюблялись. Как пережить то, что теперь у нее совершенно другая жизнь? Не очередные куски сериалов вечером, а цветы от поклонников, и ровесник сына, изнывающий от страсти…

Макс проговорил со всей возможной мягкостью:

– Мам, ты тоже вполне можешь позволить себе кого угодно…

– Что? – обиженно вскрикнула она, выдав испуг («Как догадался?!»). – Ты считаешь свою мать шлюхой?

– Я ни одну женщину не считаю шлюхой. Ну, может, только парочку… Но это уже отдельный разговор.

Она произнесла трагическим голосом:

– Мой сын знается со шлюхами.

– Слушай, давай прекратим этот идиотский разговор! – взмолился Макс. – Я сейчас материться начну, если ты не оставишь Ольгу в покое.

– Я позвоню ей!

– Я не скажу тебе ее номер.

– Я пойду к ней в театр. Я знаю, где она работает.

Он исправил:

– Служит. Актеры говорят: «Я служу в таком-то театре».

– Не пытайся меня отвлечь этой ерундой!

– Это не ерунда! У них к этому служению очень трепетное отношение. Я это и раньше знал.

– Я все равно узнаю ее номер, – процедила мать на прощание. – У нас слишком много общих знакомых.

«Надо предупредить Олю, чтобы купила другую «симку». Мать не шутит», – озаботился Макс и уже хотел было вызвать ее, но опять засомневался, отложил телефон.

А через минуту-другую увидел в дверях ресторана Михаэля. Сунув руки в карманы расстегнутой куртки, тот с меланхоличной улыбкой оглядывал зал. Иностранец в нем был заметен с первого взгляда, а вот Деда Мороза так сразу не разглядишь.

– Девки уже стойку на него сделали, – пробормотал Макс. – Знали бы, что у Мишки денег еще меньше, чем у меня…

Он махнул Михаэлю рукой. Серые глаза за стеклами, уголками поймавшими блики света, радостно округлились. Длинная шея торчала из открытой горловины светлого пуловера как-то сиротливо.

– Я пока в порядке, – сказал Макс, когда немец сел за его столик. – Но это здорово, что ты пришел. Хочется наконец поговорить с умным человеком.