Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 81

На самом деле Ольга не домой так спешила. Ей хотелось заехать к сестре. Прямо сейчас. Чтобы на Ирину переложить, выплакать всю тяжесть, что навалилась вместо ожидаемой легкости. Обычно влюбленность погружала ее в эйфорию: петь хотелось, кружиться, дурачиться. А сейчас запретный плод, который она сорвала и вкусила, не дает ей дышать.

Пока они возвращались к Ольгиной машине, Макс снова держал ее за руку и время от времени поглаживал пальцы. Прозрачная тишина леса, который уже покинули птицы и заняли сумерки, заставляла задерживать дыхание – не нарушить бы… Ольга искала взглядом хоть что-нибудь живое, и на глаза попалась ворона, неодобрительно косившаяся на них. Стало смешно: «Даже она осуждает нас!» И страшно: «Разве мы это выдержим?» Она быстро взглянула на Макса, но он успел поймать ее взгляд, остановился, сжал ее лицо горячими ладонями.

– Зайдем ко мне еще хоть на полчаса? Ну, я прошу тебя! Ты ведь исчезнешь на целых два дня…

– Что ты со мной делаешь, – пробормотала Ольга, слабея в его руках.

– Да? – обрадовался он. – Ты останешься?

– На полчаса…

Уже стемнело настолько, что она позволила ему раздеть себя, не опасаясь вызвать отвращение сеткой сосудов, вылезшей над коленями. Стало куда спокойней оттого, что темнота заретушировала все недостатки ее тела, которое сразу обрело раскованность и бесстрашие. Грудь у нее поистине женская, недаром он то и дело лицом вжимается. Может, действительно ошалел так, что никаких недостатков и не видит?

Оттого что теперь Ольга уже знала, чего именно хочет, ей хотелось этого еще больше. Ощущение того, каким Макс был внутри ее, еще оставалось в животе, и она уже начинала сходить с ума от желания прочувствовать это снова. Наверное, если б он вдруг передумал (невозможная фантазия!), она ударила бы его подсвечником, стоявшим на комоде, и, безвольного, изнасиловала бы. Но Макс рвался к ее телу с не меньшим нетерпением…

Его губы горячо и влажно впивались в ее плечи, грудь, живот, а Ольга только прижимала его голову, чуть подталкивая ее вниз, уже предчувствуя самый пронзительный поцелуй. И не стала сдерживать вскрика, ощутив его оголенным нервом… Прошило так, что она чуть не упала, выгнулась всем телом. Макс успел подхватить ее и перенести на кровать, до которой они предусмотрительно добрались сразу же. Зов ее плоти был таким мощным, что она больше не могла затягивать прелюдию.

«И никаких тебе проблем с эрекцией, – мелькнуло в мыслях благодарное. – Что значит – двадцать лет!»

В Ольгины двадцать близость отзывалась в ней нетерпением другого рода: «Скорей бы все кончилось…» В те годы даже Макс показался бы ей мучителем, да и только… Теперь – только бы подольше не кончалось…

Она вынырнула из-под него, уложила на спину – покорен: «Мой… Весь мой! Буду делать с ним, что захочу. Он этого тоже хочет – знаю».

Наклонилась – он принял в ладони ее груди, мягко сжал, чуть сдавил соски, опять заставив вскрикнуть. Ее волосы густо свесились темной вуалью, спрятали сразу обоих. Она прикусила мочку его уха, потеребила ее, вобрала с силой. Он постанывал и выгибал шею, такую длинную, юную… Кожа на ней уже стала солоноватой – не оторвешься.

– Мальчик мой, – шептала она, неистово целуя его, скользя по нему всем телом. – Любимый мой мальчик…

Целой ночи любви никогда еще не было в ее жизни. Всегда думалось, что это лишь образ, очень сильно приукрашенный. Но, расцепившись, откинувшись каждый на свою подушку, они начинали говорить – торопясь высказаться, перебивая друг друга, словно оба только и ждали человека, которому можно будет все рассказать о себе. То, что они – люди разных поколений, забывалось все чаще. На одном языке говорили, ловили каждое слово, оброненное другим, подхватывали, чтобы развить, прицепить длинную цепочку своих.

Потом, нечаянно коснувшись, так впивались друг в друга, будто их уже пытались разлучить. А кто – неизвестно. Кого остерегаться? Целый мир против них. Мир, давно придумавший непреложные законы, глупые правила, которым все следовали с покорностью. Находились те, что решались идти против течения коллективной мысли, их сжигали на кострах, изгоняли, как смолой обливали общественным презрением. Тело любимое защитить, обвив собой – получится ли? Да как получится! Ольге поглотить его хотелось, каждый кусочек кожи в себя вобрать – в ней Макс будет в безопасности.

Но ближе к утру выяснилось, что ощущение опасности нравится обоим. В очередной раз упав на подушку, Макс вдруг предложил:

– Поехали встречать рассвет?

– Поехали. Куда?

– На восток, конечно.

– На восток Москвы?

– Обогнем ее по МКАД, сейчас пусто, одно удовольствие нестись! Я сам за руль сяду, ладно?

Она согласилась, предвкушая прилив адреналина. Сполоснулись наспех, боясь упустить появление солнца, выскочили из дома, держась за руки. Макс распахнул перед ней дверцу:

– Погнали, погнали!

Но «Рено» еще нужно было прогреть как следует, она-то эту ночь во дворе провела. Пока ждали, Макс, взглядом спросив согласия, включил радио, нашел не по времени энергичную волну – настроиться надо, взбодриться, кофе-то не успели выпить.

Ольга первой не выдержала:

– Ладно, поехали! Хватит ей…

Макс только этого и ждал, не хотел рисковать не своей машиной. И так в темноте не ездил этими дорогами. Но на Киевское шоссе выбрался, не плутая, помчался к Кольцевой дороге, хмелея от нарастающего внутри бешеного ритма, который не музыка задавала – скорость. Краем глаза он видел, что и Ольга уже попала во власть этой сумасшедшей магии, несущейся на них ночи. Радио включила погромче, глаза стали огромными – все впитать, ничего не упустить.

– Скорей! – выкрикнула она. – Мы еще только Варшавку проехали.

– Как скажете! – весело проорал он.

Уже сто пятьдесят неслись, для ее маленькой «Рено» более чем прилично, а Ольге не хватало скорости. Макс согласился: «Адреналин – такая штука, что дозу все время увеличивать приходится. Хочется больше и больше, чтоб пронзало насквозь. И плевать в такой момент, что разбиться можешь. Ничего не жаль отдать за ощущение безумного восторга. Жизни не жаль».

Но за ее жизнь он вдруг испугался, сбросил скорость. Однако Ольга сразу заметила:

– Ты что? Мы же не успеем!

– Только что Каширку проскочили. Почти восток. Скоро Москва-река будет.

– Это тоже еще не восток. Юго-восток. Смотри, как уже посветлело, мы опоздаем…

– Я успею показать тебе рассвет! – крикнул он.