Страница 21 из 81
– А что это может изменить? Солнечное затмение случается редко…
Макс опять вскинул голову:
– Для тебя это было затмением?
– Ну… – Ольга так и не нашлась что сказать.
– А для меня – озарением.
Откинув голову, она открыто рассмеялась:
– Давай не будем разыгрывать сцену из спектакля! Мне театра за глаза хватает.
– Я ничего не разыгрывал.
– Не хочешь же ты сказать…
– Да, – быстро ответил он и встал, вынудив ее попятиться.
Ольга вдруг ощутила, как неловки стали ее движения, как неуклюже отступила она назад, наткнулась на одно из его изваяний – такую же тяжеловесную женщину. Оглянулась на нее и ужаснулась: «Я – такая?!» Почему же он, такой стремительный и легкий, такой полный кипения жизни, не отпускает ее, не стремится избавиться побыстрее, что было бы понятнее?! Зачем сжимает ее пальцы своими длинными, сильными?
– Надо было сказать тебе сразу… – Макс задержал дыхание, будто изнутри его кольнула боль. – Когда я только увидел тебя на сцене… От тебя исходило что-то, я не знаю… Биотоки? Я оцепенел просто… Никогда так на меня женщина не действовала. Ты произносила какие-то фразы, не помню – какие, а у меня по голове мурашки наслаждения – россыпью… Даже от стука твоих каблуков. От любого движения. Я в машине сейчас почти ничего не соображал, оцепенел, как кролик. Наверное, и отвечал невпопад? Только и прислушивался к собственным ощущениям. Я никогда такого не испытывал, даже ничего похожего! Все эти дни после спектакля я так мечтал о том, чтобы прикоснуться к тебе, что если бы ты ударила меня сегодня на тренировке – это уже было бы счастьем… Я чуть не прыгал от радости, когда тот урод ушел! Я ведь просто обалдел, когда увидел тебя в клубе. Я знал, конечно, что мы живем в одном городе, но мне казалось невозможным пересечься с твоей орбитой.
Она рукой зажала ему рот:
– Перестань! Ты хоть знаешь, сколько мне лет?!
Но тело уже впитало его слова, снова сделалось гибким и пластичным. Разве он вообще был – этот момент неуклюжести? Разве Ольга Корнилова вообще может быть такой? «Надеюсь, он не заметил этого», – подумалось с опаской. Ни одному мужчине не хотелось бы ей показать себя такой…
Поцеловав прижавшуюся к его губам ладонь, Макс, осторожно взявшись за запястье, опустил ее руку.
– Какая разница, сколько лет человеку, если только он один тебе и нужен во всем мире? У меня никаких комплексов по этому поводу. А тебе есть дело до того, что подумает какой-нибудь дурак или полная идиотка?
– Мне есть дело до того, как это все ощущаю я сама…
– А ты…
– А мне неловко с тобой, – она заставила себя признаться в этом быстро, пока не раздумала.
Он опустил глаза – провинившийся школьник младших классов, да и только!
– Значит, я вел себя неправильно…
Нежность опять захлестнула ее с головой, вынудила погладить его по щеке:
– Что ты! Не в этом дело.
– Тогда в чем?
– Ты ведь сам все понимаешь… Я не могу сбросить со счетов разницу в возрасте. И не верю, что для тебя она ровным счетом ничего не значит.
– Не значит, – откликнулся Макс эхом. – Если бы мне просто приспичило трахнуться, я мог бы какую-нибудь нимфетку подцепить. Думаешь, не пошла бы со мной?
– С тобой? Пошла бы.
Пришлось подавить вздох: «Черт, какой же он красивый!» Когда он стоял так близко, ей хотелось молчать и смотреть. Хоть час, хоть век.
– Но я не этого искал. Это уже было…
– Не сомневаюсь, – пробормотала Ольга. Печать невинности на его лице обманчива. А остальное?
– И ничего особенного. Все это мгновенно. А что потом с ней делать? Я хочу очаровываться человеком. Не только телом, а всем…
– И душой, и лицом, и мыслями. Это Чехов. Это мы проходили.
– Зачем ты так? – спросил он обиженно.
– А как еще?
– Почему ты не позволишь себе побыть счастливой?
– У тебя есть душ?
Он не сразу понял:
– Что? А, конечно. Сейчас. Подожди, ты боишься, что будешь стыдиться меня? Я не пара тебе, так?
– Это просто смешно!
Мягко оттолкнув его, Ольга принялась расхаживать по мастерской, лавируя между его молчаливыми созданиями. Они следили за ней осуждающе, они тоже отказывались понять ее.
– Макс, ты составишь пару кому угодно, хоть принцессе английской…
– Там только два принца. И оба вроде гетеросексуалы. Как ни странно для Англии…
– Что? Да, правда… Но ты же понимаешь, о чем я. Ты – замечательный. У тебя только один недостаток – твой возраст… Почему все твои скульптуры на меня смотрят?
Он спросил заботливым голосом психоаналитика:
– И у тебя развивается мания?
Рассмешить удалось, она даже почувствовала себя свободнее.
– Макс, почему мы поменялись ролями? По идее, это ты должен пытаться сбежать от меня и увильнуть от продолжения. Разве не этого хотят все мужчины?
На его лице появилось презрительное выражение:
– Мне дела нет до того, чего хотят все мужчины.
– Ты не такой, как все? – поинтересовалась Ольга насмешливо.
– Разве ты еще не поняла этого?
– Ты не такой, как все…
В этой фразе вдруг зазвучала музыка. Ты – не такой, как все. Ты – необыкновенный. Такой светлый и смуглый одновременно. Такой красивый и неиспорченный – как это совместимо? Такой нездешний со своими черными, слегка раскосыми глазами и такой по-русски безумный… Такой талантливый и неизвестный.
– Я боюсь влюбиться в тебя!
Ольгу бросило в жар, когда она поняла, что произнесла эти слова вслух. За ними слышался настоящий страх. Ужас перед грядущей болью: «Как мне потом жить – без тебя?! Такая любовь не имеет будущего, об этом твердят все психологи… Чем мне потом спастись в этом будущем?»
Его словно волной к ней швырнуло – оказался рядом почти мгновенно. Не обнял, не вцепился в нее, просто встал рядом, опустив руки, наклонив голову, очень близко, Ольга кожей ощутила его тепло. И вдруг поняла, что сопротивление бесполезно. Что она будет жалеть всю жизнь, если лишит себя этого короткого счастья… Разве не так живут сотни людей – хоть миг да мой! Ну, поглотит ее потом одиночество, так она и сейчас из него не выбирается. Хоть понежится в сиянии юности… Он прав: разве ее волнует то, что подумает какой-нибудь дурак или полная идиотка? Никогда она не обращала на них внимания и никогда не боялась нарушить границы дозволенного, так что же теперь? Правда,
это
больше, чем было когда-либо…
– Не уходи от меня, – прошептал он.