Страница 84 из 190
Барбаросса напрягла память. В чертовом аду – семьдесят два великих адских сеньора, поди упомни их всех. Короли, маркизы, князья, герцоги, графья, бароны.. На первом круге она честно зубрила их титулы, количество адских легионов в подчинении, личные печати, склонности и обличья, но, кажется, успела уже до черта всего забыть.
— И что? Я не..
Бригелла задумчиво дунула в чашечку трубки, прогоняя из нее сгоревшие крупицы табака, вытащила из-за пояса кисет и принялась по-новому ее набивать. Она делала как-то удивительно изящно и, в то же время, напоказ, позволяя движениям легко струится, точно шагам в танце. Манерная сука. Когда кто-то наконец пырнет ее кинжалом в горло, она наверняка и сдохнет так, картинно изогнувшись, точно актриса, доигрывающая свою роль на сцене. Барбаросса надеялась, что будет при этом присутствовать – хотя бы в качестве зрителя.
— Граф Раум, Барби. Он открывает своим протеже тайны прошлого и будущего, а еще может переносить с места на место. Но у него специфический вкус. Видишь ли, ему нужно мясо первенца.
— Ах, дьявол..
Бригелла печально вздохнула, утрамбовывая табак в чашечке пальцем. Даже это простое движение в исполнении ее ловких порхающих пальцев выглядело изящно и почти возбуждающе. Очень уж ловко ее пальчики касались чаши, ласково оглаживая ее края.
— Если ты покусишься на то, что обещано графу Рауму, он разорвет тебя на тысячу кусочков, Барби, и каждый из этих кусочков будет существовать еще тысячу лет, испытывая безумные мучения. Но если ты хочешь..
Барбаросса ощутила желание опустить руки. Когда такое желание настигало ее в фехтовальном зале, Каррион безжалостно стегала ее по предплечьям, заставляя вновь встать в стойку и поднять рапиру. Из раза в раз. Пока руки не покрывались фиолетовыми полосами.
Сейчас здесь не было Каррион с ее ледяной злостью и медными пальцами на правой руке. И не было Котейшества, к плечу которой можно было бы приникнуть в минуту слабости. Никого не было. Только она одна, Барби, беспомощно сжимающая кулаки, стоящая в окружении голого камня и занятых своими делами людей.
Бригелла поднялась со своего каменного ложа резким, совсем не танцевальным движением. И только тогда Барбаросса заметила обнаженный кинжал в ее руке. Укрытый не в трещинах между камней, как она ожидала, а в складках плаща. Все это время он был куда ближе, чем она думала, всего в нескольких дюймах от ее беззащитного живота. Все это время Бригелла могла бы ударить ее, если бы захотела. Одним гибким изящным движением, вроде того, каким выколачивала пепел из трубки.
— Традиции Броккенбурга требуют, чтобы я отплатила тебе той же монетой, - Бригелла небрежно проверила остроту лезвия ногтем, - Например, срезала твое лицо, чтобы повесить его в гостиной Пьяного Замка вроде хорошенькой гравюры. Но.. К твоему счастью, «Камарилья Проклятых» не очень-то жалует старые традиции. Старые традиции – как старое вино, больше похожее на коровью ссанину. Кроме того.. По правде сказать, твоим лицом можно украсить разве что адский чертог. Мне и сейчас тошно на него смотреть.
Барбаросса отступила на шаг, ощущая, как звенят, зловеще натягиваясь, жилы.
У нее и у самой имелся нож, спрятанный за голенищем башмака. Не граненый стилет вроде тех, что обожают носить мнящие себя ловкими убийцами соплячки. Не охотничий кинжал, чертовски опасный, но ужасно громоздкий и тяжелый. Обычный нож с длинным узким клинком, переточенный ею из взятой в бою даги. Но доставать его она не стала.
Бригелла как будто не демонстрировала желания атаковать. Напротив, небрежно крутила кинжал в руках, словно достала его лишь для того, чтобы разрезать яблоко. И одно это говорило уже о многом.
— Когда-нибудь я припомню тебе дырку в животе, - пообещала она, - Мы, «шутихи», беспечны по отношению к своим долгам, но не к чужим. Когда-нибудь я вспомню тебе этот должок, Барби. Но не сейчас. Сейчас я желаю тебе помочь.
Барбаросса стиснула зубы, прикидывая, куда бы отступить, если чертов кинжал все-таки вздумает попробовать на вкус ее крови. Ловушка, трюк вроде сложного фехтовального финта. Люди, которых угощаешь шилом в живот, обыкновенно не рвутся тебе на помощь. Только не в Броккенбурге.
— Херня, - кратко отозвалась она, - Знаю я вашу публику. Если тебе попадется на улице умирающий от жажды, ты не остановишься даже для того, чтобы поссать ему в рот.
— Я уже помогла тебе, Барби, - мягко напомнила Бригелла, - Предупредила о «сестричках», идущих по твоему следу, помнишь? А ведь могла не предупреждать. Подождать, пока они не перехватят тебя где-нибудь в переулке и не набросят шнурок на шею, чтоб хорошенько позабавиться. Учитывая, как страшны шлюхи в Унтерштадте, на которых они прежде практиковались, думаю, даже ты показалась бы им хорошенькой.
Я бы порвала их на тряпки и оставила прямо там, подумала Барбаросса. Но..
Безусловно, порвала бы. Если бы за спиной была верная Котейшество, способная при помощи чар уловить опасность на расстоянии пущенной стрелы, а то и натравить на обидчиц все муки ада. Сейчас же, когда она одна, немудрено угодить в ловушку. «Сестры Агонии», без сомнения, верткие сучки, едва ли они станут вызывать ее на бой по правилам хорошего тона, да еще на фехтовальной площадке. Скорее всего, сообразят западню или..
Неважно, одернула себя Барбаросса. Сейчас у нее есть дела посерьезнее.
Бригелла спрятала кинжал в хитроумно устроенные ножны внутри пышного рукава и вновь взялась за трубку.
— Я могу помочь тебе с гомункулом.
— Что?
— Во имя всех дверей ада, Барби! – Бригелла страдальчески поморщилась, - Панди нарочно подбирала себе подручных из числа тех, что не блещут умом, но я удивлена, что она связалась с тобой. Черт, я удивлена, отчего ты еще не задохнулась, забыв как дышать! Уж едва ли тебе нужен мертвый ребенок, чтобы изготовить из него куклу для племянницы или прелестное чучело для гостиной. Тебе нужен гомункул, не так ли?
Барбаросса осторожно кивнула.
— Да. Мне нужен гомункул.
— Вот и хорошо, - Бригелла наградила ее легкой полуулыбкой, - Потому что я как раз знаю, где раздобыть одного.
— Где? – машинально спросила Барбаросса.