Страница 142 из 190
Глава 11
— Откуда вам знать, что я ведьма? – осведомилась Барбаросса, пристально разглядывая это существо с несуразной головой, сухонькое, как столетний корень и немощное.
— Три черных птицы на старой иве, холодный платок на кровавой культе.. - забормотал вдруг вельзер. Шлем его задрожал, но дрожь эта длилась недолго, всего несколько мгновений, после чего он заговорил своим прежним тоном, - Ваша одежда сообщила мне все необходимое. Вы носите мужской костюм с тяжелыми башмаками, в черных и серых цветах. На вашем правом плече я не вижу белого платка, но и без этого очевидно, что вы имеете честь принадлежать к «Сучьей Баталии», ковену госпожи фон Друденхаус.
Зоркий ублюдок. Прорези для глаз в шлеме вельзера были крошечными, такими, что не просунуть и стилета, удивительно было, как он вообще мог хоть что-то через них рассмотреть, не говоря уже о том, чтобы разглядеть облачение гостьи, стоящей на пороге. Херов умник.
— Я здесь не по делу ковена, - быстро произнесла Барбаросса, - А по приватному, своему собственному.
— И потому вы заплатите мне не пятнадцать грошей, как обычные клиенты, а двадцать пять.
Барбаросса мгновенно оскалилась.
— Что?
— Плата за приватность, - спокойно сообщил вельзер, усаживаясь за стол, - Желтая замша и восемь серебряных ножей.. Свисток на синей нитке и гнилая вода.. Пятнадцать вы заплатите мне за ответ на ваш вопрос и еще десять – за то, чтобы ни этот вопрос, ни этот ответ не стали достоянием ваших сестер из ковена.
Ах ты херов ссохшийся мудак с железным чаном на голове.. Барбаросса едва сдержалась, чтобы не шагнуть в сторону вельзера, непринужденно сидящего за столом.
Спокойно, Барби, уймись и спрячь клыки.
Твои кулаки больше создают проблем, чем решают, пора бы тебе убедиться в этом. Кроме того, хитрый сукин сын и впрямь умеет соображать. Очень быстро соображать. Наверняка он сообразил что-то и на счет гостей с недобрыми помыслами. Может, держит снаряженный пистолет в ящике стола или загодя расставил невидимые силки охранных чар, проявив в этом больше прилежания, чем неведомый ей старикашка фон Лееб?.. Едва ли она в том положении, чтобы рисковать.
Тем более, что этот болван с ведром на голове явно рисуется, набивая себе цену – обычное для барышников Броккенбурга занятие. Но если он надеялся, что сможет ее смутить, то нарвался не на ту суку.
— Сомневаюсь, - холодно произнесла она, - Чтобы вы были знакомы с моими сестрами из ковена.
Вельзер склонил массивную голову над столом.
— Вы так считаете? Пепел, сурьма и ржавый серп.. Собачьи глаза и тертый миндаль.. Мне никогда не приходилось бывать в Малом Замке, но смею полагать, мне известно о «Сучьей Баталии» немного больше, чем обычному горожанину.
— Собирать слухи умеют и старухи возле рынка, - буркнула Барбаросса, ощущая досаду оттого, что приходилось торчать перед сидящим эделем, да еще и с несуразным мешком за плечом.
Барбароссе отчего-то показалось, что вельзер под своим шлемом улыбнулся. Но это едва ли. Судя по булькающему неразборчивому голосу, его челюсти давно были размозжены сталью и превратились в единый ком из зубов и мяса, но это ничуть не умаляло его словоохотливости.
— Собачий череп в высокой траве.. Медный гвоздь в обескровленном пальце.. - пробормотал он, - Моя голова набита отнюдь не опилками, госпожа ведьма, и не слухами. Бьюсь об заклад, в моей коллекции сведений о вашем ковене могут отыскаться даже такие, о которых вы в силу юности не подозревали сами.
Юности? Этот сучий потрох с трещащей по всем швам головой только что назвал ее молокосоской? Барбаросса вперила в него тяжелый взгляд, силясь понять, было ли это оскорблением, но ответить ничего не успела, потому что вельзер, удобно сложив на столе перед собой ладони, сухие, как ноябрьские листья, заговорил.
— «Сучья Баталия», один из старейших и уважаемых ковенов Броккенбурга, основан вскоре после учреждения университета, в тысяча шестьсот сорок втором году. За триста сорок три года своей истории он сменил триста восемь хозяек и лишился по разным причинам примерно.. - вельзер потер пальцем ту часть шлема, под которой должна была располагаться его раздавленная переносица, - тысячи двухсот двадцати девяти своих сестер – по разным причинам. Среди этих причин дуэлей значится сто восемнадцать, несчастных случаев и отравлений – двести сорок четыре, гибели в результате публичных ссор – триста сорок шесть, неудачных сделок с адскими владыками – четыреста восемь. Кроме того еще сто тринадцать случаев произошли при невыясненных господином Тоттерфишем обстоятельствах – эти души числятся пропавшими без вести.
— Да ну? – буркнула Барбаросса, на которую, однако, эта грозная цифирь произвела некоторое впечатление. Будто в душу вывалили мешок тяжелых холодных камней. Лучше бы ты считал заклепки в своей шляпе, подумала она, так-то трещать любой глухарь может..
Вельзер не обратил внимания на ее слова. Возможно, как и глухарь, он делался глух ко всему происходящему, стоит ему только самодовольно раскрыть пасть.
— Должен отметить, что вокруг вашего ковена ходит множество легенд и историй, вот только подсчитать их и дать хотя бы приблизительную количественную оценку не представляется возможным. Если использовать доступные мне источники, я бы сказал, что.. - маленькая пауза не дала Барбароссе весомой передышки, - примерно семьдесят восемь процентов из них не происходили в действительности и относятся к коллективному творчеству, созданному в стилистике саксонского миннезанга, пятнадцать имеют под собой сколько-нибудь действительное обоснование, но порядком раздуты, а что до оставшихся семи.. Стрела на восточном ветру! Холодная кровь в гранитной чаше!..
Побольше уважения, эделево отродье, мрачно подумала Барбаросса, иначе как бы не пришлось тебе расплачиваться за такие слова..
— Лучше бы вам следить за языком, - пробормотала она, косясь на разглагольствующего вельзера исподлобья, - Если вы знаете так дохрена всего, должны знать и то, что полагается за оскорбление чести ковена.