Страница 56 из 76
«Милый, очаровательный Рыжик, мягкий пушистик и просто солнышко. Да, у него есть крылышки. И что? Хвоста-то нет. Точнее, он есть, но не как у скорпиона».
И чем дольше я смотрела на некроманта, тем яснее понимала: он не шутит.
— Но… он же такой… хорошенький.
— Он мантикора. И его маме не нравится то, что ты его держишь. Единственная причина, по которой она не разнесла этот дом в щепки — это то, что ты его вылечила.
— Тоже мне мать! — растерянно проворчала я. — Ребенка потеряла.
— Не потеряла. Его пытались выкрасть.
Я еще крепче обняла котика, хотя никакой опасности для него больше не было.
— Кто?
— Неважно. Она их нашла. Всех до единого. Уже после бросилась на поиски сына. И ее терпение небезгранично, светлая. А мне совсем не хочется убивать молодую мать и оставлять этого зверя сиротой.
Да, против такого аргумента возразить было нечего. Как бы мы ни привязались друг к другу за это время, мама ему Рыжику была нужнее. Даже такая жуткая.
Я вздохнула и, прежде чем отдать котенка Грейнару, вновь поцеловала его в нос и шепнула:
— Будь хорошим мальчиком, Рыжик.
— Мяу! — радостно выдал он, пытаясь поймать прядь моих волос.
— Я буду скучать.
Быстро подойдя к некроманту, я вручила ему котенка и шмыгнула носом. Однако Грейнар не торопился уходить. Держа Рыжика на вытянутой руке за загривок, бросил на меня странный взгляд и поинтересовался:
— Ты действительно готова была рисковать собой ради этого?
— Ребенка, — поправила я. — Может, когда-нибудь он и станет большой и страшной мантикорой, но пока это ребенок. Ему было больно и страшно. Можешь сколько угодно кричать, но я не могла бросить его в опасности.
— Странные вы… светлые.
И это мне говорил он?
— Поверь, вы тоже не лучше, — парировала я.
Грейнар хмыкнул и направился к выходу. А мне только и оставалось, что смахивать слезинки с ресниц и махать котенку на прощание.
— А ты умеешь удивлять! — раздался голос со стороны кухни.
Марсия в облике ослепительной брюнетки сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и с любопытством меня изучала.
— Явилась, предательница, — беззлобно проворчала я и прошагала к дивану.
Сердце сжималось от тоски. Руки помнили тепло и мягкость маленького тела, его черные глазки и крохотные зубки.
— Почему предательница?
— Потому что не явилась на зов. Дважды.
— Поверь мне, не стоит стоять на пути некроманта. Особенно, если он твой создатель. Когда хозяин узнал, куда именно несется мантикора, его уже было не остановить.
— Угу. Боялся, что снесут его драгоценный домик, — фыркнула я.
— А, по-моему, он больше боялся за чью-то светлую голову.
Я подняла на нее глаза и скривилась, догадавшись, к чему Марсия клонит.
— Тебе не идет роль сводницы.
— Что такое сводница? — тут же вскинулась она, слегка склонив голову на бок.
— Та, кто пытается свести мужчину и женщину. Чтобы они стали парой, — ответила я. — Поверь, мы не тот случай. Слишком разные.
Марсия на мгновение задумалась.
— Сводница. А мне нравится это название.
— А мне нет. И название не нравится, и то, что ты решила ею стать, — буркнула я и вздохнула, услышав громкое урчание за стеной. Похоже, мать воссоединилась со своим ребенком: — И Рыжика жалко.
— Он в безопасности с матерью, — поднимаясь, заметила она.
— Только это и радует.
Именно в этот момент вернулся Грейнар. Он молча прошел через дом. В гнетущей тишине пыль, грязь и осколки древесины под его сапогами скрипели особенно громко. Он сел на стул, устало откинулся на спинку и тихо приказал:
— Марсия, обед.
— Да, господин, — кивнула темная и исчезла в черном дыме.
Мы с Грейнаром остались одни. Он смотрел на меня. Я — на него. Оба молчали. Напряжение между нами усиливалось, тишина давила, а я злилась все сильнее и в конечном итоге не выдержала.
— Ну давай же! — выпалила раздраженно.
— Что? — равнодушно поинтересовался он, продолжая сверлить меня нечитаемым взглядом.
— Отчитывай. Расскажи, какая я безмозглая светлая, что не сумела отличить котенка от детеныша мантикоры. Как притащила хищника и подвергла опасности твой дом.
— Себя, — перебил меня Грейнар.
Я сбилась с мысли и, растеряв запал, растерянно спросила:
— Что?
— Ты подвергла опасности себя, — пояснил он. — Скажи, светлая, у тебя совсем нет чувства самосохранения?
— Есть. Видел бы ты, как я убегала от двуликих. А как заставила расцвести плотоядные деревья! Конечно, есть.
— Но ты готова была отдать свою жизнь ради какого-то… зверя.
— Он ребенок, — устало поправила я. — И я не рассчитываю, что ты меня поймешь.
— Не пойму, — согласился некромант. — Никогда не пойму, как можно свою жизнь ставить ниже жизни и потребностей других. Если ты не будешь себя ценить и любить, то кто это будет делать?
— Но я себя люблю, — возмутилась я.
Никто и никогда не упрекал меня в подобном. И тут на тебе… сюрприз.
— Если любишь, то почему готова жертвовать собой ради других?
Его непонимание и вопросы раздражали все сильнее. Как темному объяснить очевидные истины о том, что нельзя быть эгоистом, что надо дарить свет и тепло каждому?
— Когда по-настоящему любишь, то твоя жизнь меняется. Ты перестаешь существовать. Появляются мы.
Судя по выражению лица, Грейнар не понял.
— Глупо. А ты не думала, что твоя жертва уничтожит это «мы», и все будет напрасно?
— Ты просто никогда не любил по-настоящему! — фыркнула я.
— А ты? — неожиданно спросил он, изучая меня своими темными глазами. — Ты любила? По-настоящему?
— Любила, — с готовностью кивнула я. — Каждый раз по-настоящему. Каждый раз искренне и до конца. И верила, что он тот самый. Единственный, желанный. И вообще без любви нельзя жить. Любви к миру, себе, к утру, солнцу, небу, к друзьям, к приключениям.
— И как тебя… не разорвало от всей этой… любви? — саркастически поинтересовался он, явно стараясь меня задеть.
— А как тебя не утопила эта тоска зеленая? — не осталась в долгу я.
И неизвестно, чем бы закончился наш спор, если бы не появилась Марсия, а вместе с ней и обед.
Она замерла, оглядывая нас, и тихо проговорила:
— Пойду… дверь подправлю. Порядок наведу.
И снова исчезла.
— Есть будешь? — В голосе некроманта звучала неприкрытая насмешка. — Или боишься, что тоска зеленая и на тебя перекинется?
— Не перекинется. Она боится искренности, честности, любви…