Страница 62 из 75
Глава 20
В следующие дни я наконец-то всерьёз берусь за тренировки своих парней. Однако на них остаётся не так много времени – есть же ещё занятия.
Вначале я думал, что мне с моим многолетним опытом сражений они без надобности. И.. ошибся. В Российской империи очень сильна военная школа. Да, многое я знал и так. Но важны не просто знания: важны знания В СИСТЕМЕ. Именно тогда ты начинаешь чётко представлять себе, что такое армия.
Взять, к примеру, мою команду. Ильин, Львов, Палей, Бородин – каждый по-своему неглуп, у каждого есть свои таланты.
И инициатива. Этот краеугольный подводный камень армии. В армии главное – подчинение. Приказали от стенки и до обеда – делаешь от стенки и до обеда. Приказали стоять насмерть, пока другие парни задействованы в важном манёвре, – стоишь насмерть. Даже если не понимаешь смысла своих действий. Без всяких «а зачем», «а можно и по-другому» и так далее.
Смогут мои беспрекословно подчиниться, если не будут видеть цельной задачи?
Не смогут.
А значит, начнут сомневаться в правильности приказа.
Поэтому основное, чему нас учат сейчас, – видеть картину в целом. И вот почему я всегда с интересом слушаю лекции профессора Алексея Ивановича Скрябина.
— Но в бою я могу лучше видеть ситуацию, чем командование штаба! – возмущается Палей в ответ на слова профессора о недопустимости инициативы.
— Задача солдата – не видеть ситуацию, а выполнять приказы командования, – спокойно отвечает профессор. – На поле боя – десятки и сотни солдат. Если каждый из них начнёт давать свою оценку ситуации и действовать исходя из неё, воцарится хаос. А хаос – это проигрыш. Бой – это шахматы, курсант Палей. Где каждой фигуре поставлена определённая задача. И выводя эту фигуру на поле, стратег ожидает от неё выполнения задачи, а не инициативы.
Палей хмурится и замолкает. Вижу, что он всё ещё не согласен с Алексеем Ивановичем. Но уже задумался над обозначенной проблемой.
— Какой вывод можно сделать из сказанного? – Профессор обводит курсантов взглядом.
Поднимаю руку.
— Слушаю вас? – Он смотрит на меня.
— Необходимо формирование доверия между всем звеньями армии, – отвечаю. – Только в этом случае солдат будет выполнять команды, не пытаясь переоценить ситуацию.
Профессор одобрительно кивает, но я добавляю:
— И ещё..
— У вас есть чем дополнить? – удивляется Скрябин.
— Любой приказ должен быть дан таким образом, чтобы в его границах всё же требовалась инициатива. Некий разлёт возможностей.
— Любопытно.. – кивает Скрябин.
На самом деле он прав. Возьмите команду из нескольких лидеров и попытайтесь дать им какую-либо задачу. Даже будучи умными, инициативными и работоспособными, они, скорее всего, не справятся. Потому что львиную долю отпущенного времени потратят на обсуждение различных предложений. Возьмите одного лидера и команду обычных людей, способных выполнять приказы, – и задача будет выполнена.
Вот почему у солдата и его командования разные требования к инициативе. И вот почему солдату бывает сложнее приспособиться на гражданке, чем штабисту.
Интересными стали и занятия по тактике и стратегии. Если в первое время нас пичкали базой, то решать сложные тактические задачи уже весело. Как ни странно, лучшим по ним в нашей группе идёт не Лекс Львов, а Егор Ильин. Я же стараюсь особо не выпячиваться. И так перед императором выпендрился – куда уж больше.
Приходится выдержать ещё несколько допросов. На первый меня снова вызвали в управление. Правда, на этот раз не к князю Львову, а к обычному следаку. Правда, знакомому: статский советник Валерий Сергеевич Карамзин уже расспрашивал меня – о бункере Колдуна.
Но ничего нового Карамзин сейчас от меня не узнал. Разговор шёл всё о том же: опишите, что делал Колдун, расскажите, где вы были всю неделю, кто ранил Меньшикова и почему не ранены вы, если на вас напали. Естественно, о мире гоблинов я ему не говорю, а выдаю версию о лесных браконьерах, которую заранее обговорил с главой Тайной канцелярии. Потому что император решил, что знать правду о нашем с ним приключении должны только избранные. И я с ним полностью согласен.
Потом приехал Матвей. Вопросы у него были те же, а вот веры намного меньше, чем у следака из управления. Поэтому смотрел на меня он с подозрением, хотя Матвею я рассказал намного больше. Практически всё, исключая вопросы тьмы, бога Карха и сути разлома.
А ещё был капитан Баканов из Экспертного следственного отдела. Правда, этот вызывал лишь для того, чтобы сказать, что дело о похищении британского артефакта официально закрыто.
— Как там Меньшиков? – спрашивает Львов как-то утром в столовой. – Не знаешь?
— Не пускают к нему. Думаю, всё ещё боятся, что Колдун снова захватит его тело.
— А он может? – Токсин хлопает глазами. Что не мешает ему при этом воровать с тарелки Лекса котлету.
— Не знаю. Когда он захватит другое тело – будет немного понятен алгоритм захвата. А пока ничего нельзя сказать.
— Когда? То есть ты уверен, что он обязательно захватит кого-то еще? – Ильин откладывает планшет и внимательно смотрит на меня.
— Уверен.
Рассказывать или нет? Расскажу.
— Есть такая древняя техника, называется «Марионетка». Можно перенести в тело часть своей силы, чтобы контролировать другого человека. В зависимости от уровня силы это или тотальный контроль, как получилось с Меньшиковым, или неполный – тогда человек может функционировать как обычно и даже не подозревать, что находится под мягким контролем.
— Тотальный контроль – это высший уровень техники? – тут же уточняет Ильин.
— Молодец. Но нет. Высший уровень – увеличение числа контролируемых.
Впрочем, в этом мире слишком мало эфира, чтобы одарённый мог разделить свою силу сразу на несколько человек. Такое тут невозможно.
Тем не менее на то, чтобы держать под контролем Меньшикова и вмешиваться в действия моего симбионта-химеринга, Колдуну сил хватает.
Что-то тут не вяжется. Не слишком ли жирно раскормил свою силу Колдун? Я-то ладно, я украл у бога кус его силы. Но этот-то просто человек.
Или всё же нет? Может ли быть такое, что у него есть в запасе какой-то козырь типа моего?
— Слушай, Камень.. Откуда ты всё это знаешь? – спрашивает Токсин.
И, конечно, сразу четыре пары глаз внимательно впиваются взглядами в моё лицо.