Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 75

Отскакиваю и тут же с удивлением наблюдаю ещё пятерых себя. И все мы прыгаем, откатываемся и даже что-то кричим. Краем глаза вижу напряжённое лицо княжны, занятой замысловатым плетением, и понимаю, что это иллюзорная техника Назаровых – клоны.

— Поймай меня, головастик! – ору один «я».

— Нет, меня! – надрывается второй.

— А я сам тебя сейчас поймаю! – третий.

Дурдом. Зато отлично работает как отвлекающий манёвр. Молодец княжна.

На поле боя начинается самый настоящий хаос. Чудовище мечется из стороны в сторону, мои иллюзорные двойники схлопываются от его атак, чтобы тут же появиться снова, а я продолжаю своё грязное дело: крутясь вокруг, чиркаю когтями по сухожилиям твари. Это сердце у монстра может быть хоть в жопе, хоть в левой пятке. А вот сухожилия всегда ровно там, где и положено.

Чмяк!

Щупалец остаётся шесть. Про них я тоже не забываю.

Чмяк! Чмяк!

Уже четыре.

Чудовище внезапно застывает, и кожаный мешок у него под челюстью начинает надуваться.

— Свалили! – ору княжне и Захару. Благо они не думают перечить и прячутся за стену.

— Буэ-э-э! – рыгает лягушка, и в стороны летят какие-то брызги. Те, что попали на мой щит, шипят.

Кислота, как у здешних двухголовых кабанчиков.

Захару и Ольге за стеной моя сеть без надобности, поэтому тут же метаю её в морду жабы. Рожу монстра стягивает, и второй харчок не успевает вылететь. Тварь, выпучив глаза, давится собственной слюной.

— Чмяк! – не забываю про оставшиеся щупалки.

Очередной разрез всё же достаёт до сухожилия на правой задней лапе, и чудовище плюхается жопой на землю. Ударная волна получается приличной, и от тряски почвы я едва удерживаю равновесие.

Пять ног – это всё ещё немало. Лягушка несётся на покачнувшегося меня. Движется она на четырёх лапах, пятой оставшейся пытается содрать с морды мою сеть тьмы.

— Полежи пока. – Привычно подсекаю одну из лап удавкой. И.. едва успеваю её отозвать, чтобы не стереть пятки, волочась за лягушкой. Потому что остановить своими семью десятками килограммов пятнадцатитонного головастика – это я, похоже, не подрассчитал.

— Каменский, ты крут! Давай, Каменский! Вдарь ему! – орёт за спиной княжна, в который раз презрев мою просьбу использовать прозвища.

Зато я прямо представляю, как она с силой пинает воздух, показывая, как я должен «вдарить».

— Вдарь! Начисти рыло! Отпинай! – надрываются мои иллюзорные двойники.

Пятнадцати минут хватает, чтобы завершить бой. Гигантская лягушка, теперь уже по праву называющаяся головастиком (потому что лапы и щупалки валяются по всей округе), наконец падает мордой в землю и испускает дух. Следом исчезают мои двойники.

Туша начинает потихоньку испаряться, а над ней образуется голубое свечение, и правда принимающее форму кристалла. Размером он сантиметров в десять. Такая потрясающе красивая переливчатая хрень. Выстреливаю удавкой, и кристалл мягко ложится на мою ладонь. Земля под ногами вздрагивает. Потом ещё раз. И ещё.

Землетрясение? Хаадис говорила о запечатывании осколка. Но ни слова о том, что он может разрушиться. Значит, и спрашивать её бесполезно. Знала бы – рассказала.

Опускаю глаза на кристалл. В голубой глади есть изъян. Две крохотные червоточины – словно битые пиксели на экране. Похоже, две какие-то души не вернулись в этот первородный элемент.

Одна – наверняка мой химеринг. Именно его души тут не хватает. А какая вторая? Хотя понятно. Это Аиша.

— Захар, княжна! Выходите! – зову, не понимая, почему они ещё не выбрались из-за своего укрытия. – Ольга!

— Камень.. иди сюда, – слышу сдавленный голос Меньшикова.

Да что там такое?

Влетаю за стену и..

..останавливаюсь, вначале думая, что у меня что-то не в порядке с головой. Потому что Захар Меньшиков держит потерявшую сознание княжну. Но не просто держит. Острый болт арбалета в его руке направлен прямо в её беззащитное горло.

— Ну что, Каменский, удивлён? – ухмыляется он.

Земля вновь дрожит. Захар шатается, и болт вычерчивает на горле княжны красную полосу.

— Отпусти Ольгу и скажи по-человечески, чего ты хочешь.

— Значит, ты и правда неравнодушен к этой девчонке? Тем лучше. Кристалл. Дай его мне.

— Что ты будешь с ним делать? Попытаешься поглотить – умрёшь. Ты не бог.

— Ха-ха-ха! – начинает ржать он. – Парень, ты совсем дурак? Если кто и умрёт сегодня – то вот эта девчонка и твой приятель курсант. И то если ты продолжишь иметь мне мозги. А с тобой мы ещё поиграем.

Твою же мать. Это не Меньшиков..

Я щурюсь и спрашиваю:

— Не надоело по бункерам ныкаться, недоколдун?

— Скоро это изменится, – охотно отвечает глава «Братства свободных», каким-то образом вселившийся в тело моего сокурсника. – Поверь, я достаточно долго ждал. Могу подождать ещё.

Киваю:

— Похоже, ждать – это единственное, что ты вообще можешь. Оставь княжну и попробуй забрать свой кристалл. Если ты мужик.

Подкидываю кристалл в ладони. На ощупь он приятно тёплый.

Под ногами раздаётся какое-то урчание. Теперь земля дрожит не переставая. С развалин начинаются скатываться камни.

— Не бери меня на слабо, Каменский. – Колдун сильнее вжимает острие болта в горло Ольги, но девушка даже не дёргается. – Кристалл. Времени почти не осталось. Хочешь вытащить их отсюда – отдавай кристалл.

Всё это время я осторожно двигаюсь в его сторону. Колдун видит мои манёвры, но дело-то не в них. Дело в том, что сзади к нему подкрадывается Аиша. Да и Ольгины ресницы дрожат – девушка в сознании.

Но есть и ещё кое-что. Я совсем не уверен, что тело Меньшикова – фальшивое. В моём мире есть техника «Марионетка». Вселение духа в чужое тело. Нечто подобное я проделал с братом Хаадис, когда поднимал мёртвого дракона для боя с наёмниками. Что, если Меньшиков ещё жив? Как была жива княжна Ольга Назарова, когда Хаадис вселилась в её тело.

— Гр-р-р-р.. – раздаётся громовой раскат. Со скрипом начинают валиться деревья. Поднимается ветер.

— Кристалл!

Колдун заносит болт над горлом Ольги, и в этот момент девушка выворачивается из его рук. Её глаза загораются жёлтым, а сзади на него кидается Аиша. И вмешаться я не успеваю.

Острые когти Аиши пронзают тело Меньшикова. Княжна тоже добавляет несколько ударов метательным ножом. Колдун кричит. На красном кровь плохо видна, но я знаю, что его раны смертельны или почти смертельны.