Страница 27 из 75
Глава 9
Подхожу к тому самому главнюку Сане и вытаскиваю у него из нагрудного кармана брелоки от машин. Потом подхватываю с земли свой рюкзак. Забираю «винторезы». Ещё у двоих мужиков нахожу ножи.
Очень хочется дать паре уродов в зубы за пинки и «хитровыделанного спиногрыза», но я подавляю это желание. Безответных не бьют. Даже если заслужили.
Шанка чувствую рядом, в кустах. Значит, как отойдём, он сам прыгнет в мой рюкзак.
Потом поворачиваюсь к хранителю. Ну или в ту сторону, где, по моим представлениям, он должен находиться: он по-прежнему или прячется, или невидим.
— Ты сказал, что я не смог выйти к месту силы и потому эта земля мне не принадлежит. Так?
— Так.
— Значит, если я доберусь до места силы за оставшиеся пятнадцать минут, ты признаешь меня хозяином этой земли?
— Попробуй, – ехидно говорит он. – Скорее ты снова сделаешь круг и вернёшься сюда. И тогда никто из вас не выйдет из этого леса.
— Будь добр просто ответить на мой вопрос.
— Да. Земля станет твоей, если ты..
— Дальше я понял, не повторяйся, – перебиваю. – Ну, я пошёл.
Последние слова остаются без ответа, так что я спокойно направляюсь в уже знакомую мне сторону.
Пройти магическую формацию возможно. Обычно она похожи на круглую печать огромного диаметра.
Можно, конечно, попробовать проломиться в ее центр чистой силой. Не на магических плетениях, а просто используя эфир как таран. Но если переоценишь себя – запутаешься в векторах силы и точно сдохнешь.
А можно погасить ключевые точки печати, разорвав связи между ними. Но это всё равно что пройти невидимый лабиринт, не имея карты. К тому же на скорость. Место силы не зря называется именно так. Оно способно к самовосстановлению. Будешь двигаться медленно – и погашенные узлы вновь соединятся нитями эфира и напитаются силой. Ты выдохнешься, потратишь эфир, а толку будет ноль.
С магическими формациями я сталкивался не раз. Обычно их ставят или как охранки, или как ловушки. Встречал и то, и другое.
Однажды один из моих приятелей на спор поставил такую охранять свой дом. Хвастался, что заковыристая и лучше любой сигналки. А потом долго матерился, отстирывая штаны. Потому что непросто вспомнить порядок узлов и векторов, когда мечтаешь о толчке. Прямо посреди печати его и прихватило..
В лабиринте действует правило левой руки: всегда касаться ею стены, когда идёшь. В формации это – отметка ключевых узлов. Место, с которого тебя начинает потихоньку сбивать с пути, заворачивать, и есть узел силы. Причём формация сильно путает разум, поэтому тебе кажется, что ты всё ещё идёшь в верном, выбранном тобой направлении.
Любые предметы, попавшие в формацию, становятся её частью, едва ты моргнёшь. Поэтому пройти по хлебным крошкам не получится. И идея «Где-то тут я потерял булочку и сейчас её увижу» (фонарик, кота, тачку – что угодно) не сработает.
Зато у меня есть тьма. Даже если я не смогу её увидеть – я буду её чувствовать.
Бегу я, конечно, как укушенный бешеным тараканом слон. Останавливаюсь на узлах силы и делаю отметку тьмой. Потом прожигаю эфиром нить рисунка печати и бегу дальше. «Винты» пришлось бросить почти сразу: пять с лишним кило нагрузки, когда бежишь на скорость, явно лишние. Правда, место запомнил.
Формация оказывается больше, чем я рассчитывал. К тому же вокруг – однообразный сосновый лес. Даже начинаю думать, что не успею пройти, потому что чувствую оставленные мной отметки тьмы всё слабее. Значит, какие-то узлы уже восстановились. А чем больше таких точек – тем сильнее формация. И тем сложнее разорвать её рисунок.
Но как раз в этот момент я всё же выбираюсь в центр.
— Ий-ху-у-у! – ору от радости, не сдерживаясь. Наклоняюсь к коленям и какое-то время пытаюсь отдышаться. Потом поднимаю голову и осматриваюсь.
Центр формации – пятак приблизительно в сто на сто метров, окружённый лесом. И здесь уже стоит какое-то раздолбанное здание. Как раз до него доходит та самая линия ЛЭП.
Выставив вперёд ладонь, я впитываю обратно всю выпущенную мной тьму и направляюсь к дому. От ограды тут осталось только почти сожранное временем основание, на котором когда-то стояла решётка.
Это старый каменный особняк, который потихоньку разрушается от времени. Красная черепица на крыше кусками рухнула на каменные плиты дорожки. Лепнина второго этажа грозит обрушиться на голову, поэтому под ней я прохожу не дыша. Двустворчатая растрескавшаяся дверь открывается сама, стоит мне подняться по ступеням.
— Ты прошёл, – с удивлением говорит хранитель.
— Были сомнения? – хмыкаю.
Света здесь нет, но благодаря своему навыку сумеречного зрения я вижу хранителя. Хотя «вижу», наверное, не совсем верно: он или не хочет принять какой-либо облик, или вымотан и не может. Во всяком случае передо мной просто мотыляется нечто белёсо-полупрозрачное, даже размеры толком не оценить.
Да ну и клизму Шанкры ему в хранилище.
— Признаёшь, что земля принадлежит мне? – Я достаю из рюкзака документы, которые принёс поверенный. И с удивлением наблюдаю за тем, как на них проявляется алая печать в виде грифона.
Выходит, теперь земля и правда моя.
— Как скажете.. князь, – неохотно отвечает хранитель. – Вы можете просить меня о чём угодно.
Просить? Это я-то? Кажется, он что-то перепутал. Конечно, в этом мире мало эфира и сильных одарённых. И потому некоторые магические сущности вконец оборзели. И ставить таких на место надо сразу. Так что сейчас этот местный наглый «джинн» получит у меня по самое не балуйся. Тем более что, насколько я разбираюсь в магических контрактах, выбор у него невелик.
Обидели зайку, отняли домик..
— Прости, но у рода Каменских уже есть хранитель, – пожимаю плечами. И великодушно добавляю: – Так что я освобождаю тебя от служения. Ты свободен.
И делаю рукой такой.. воодушевляющий жест. Мол – весь мир к твоим ногам.
Хранителя натурально корёжит от моей «щедрости».
— Но.. я могу быть очень полезен! – тут же вспоминает он.
— Понимаю, – пожимаю плечами. – Но я не рабовладелец. Так что теперь ты сам по себе.
— Я понял.. хозяин, – внезапно прерывает он весь этот фарс. – Был непочтителен. Прошу прощения.
Киваю. Будем считать, что ситуация исчерпала себя. Теперь можно и поговорить.
— Кому эта земля принадлежала раньше?
— Князьям Вольским.
— Что случилось с родом?
— Никого не осталось, – отвечает он, интонацией показывая, что не собирается обсуждать эту тему.