Страница 24 из 75
Глава 8
Каждый, у кого когда-нибудь был кошак с характером, знает: отодрать от себя животину, которой от злости или страха насмерть снесло мозги, – задача не из простых. Поэтому лучше просто не позволить коту до вас дотянуться.
— Крайт! – ору, пытаясь удержать на приличном расстоянии от лица когтистые лапы, которые без передыха молотят по воздуху. К тому же он адски верещит – от одного этого уже можно слететь с катушек. – Да что с тобой, жопа пушистая?!
Заодно замечаю, что в шерсти под пальцами появились островки чёрной чешуи: реального покрова химеринга.
Его уши прижаты, от Крайта буквально брызжет ненавистью и.. голодом. Хвост мотыляется из стороны в сторону, то и дело хлеща меня по лицу, – видимо, кот забыл, что сейчас он не очень-то химеринг и ядовитого жала на конце хвоста у него нет.
А если бы было?!
Да уж.. останься он в своем реальном облике – пришлось бы драться с ним в буквальном смысле насмерть. А этого я совершенно точно не хочу. Я понятия не имею, что чувствует хозяин симбионта при смерти последнего. Что он улавливает мою боль, я знаю с боя с назаровцами. Когда кошак не выполнил мой приказ и всё же выскочил сражаться.
А потом я вспоминаю. Подземелье, Колдуна и его слова.
«Цепи Души, которые ты уничтожил, не единственное, что привязывало его ко мне. Моё всегда останется моим. Запомни это, мальчик. Считай, что ты просто взял эту тварь напрокат».
Тогда я посчитал его слова бахвальством и желанием вернуть химеринга. Но что, если от управляющего заклинания «Цепи Души» и правда что-то осталось? И ладно в этом мире – с котом я как-нибудь справлюсь. Но если ему сорвёт крышку в мире разломов..
Вот что я уловил тогда в его мыслеобразах. Дезориентацию, которой сам химеринг не замечал. Но которая была следствием перехвата контроля над моим симбионтом.
В прошлый раз оковы заклинания начали спадать, когда Крайт пил мой эфир. Может, это поможет и сейчас?
— На, жри! – сую ему в зубы предплечье.
Химеринг охотно запускает в него клыки. Шиплю от боли. В первый раз он кусал меня в своём полупризрачном облике, и укус не был настолько болезненным.
Зато тут же в мозгу будто разрывается граната: пушистый гад явно вспомнил о своей особенности ментального очарования. Печать Высшего бога на моей душе не позволяет меня очаровать или мной манипулировать. Но вот боль при попытке залезть мне в мозги просто адская.
Одновременно с этим натягивается моя удавка – кто-то из невидимых противников начинает приходить в себя и шевелиться.
Да я вам что – двенадцатирукий бог войны, что ли? Как справиться со всеми разом?!
— Шанкар! – командую, глядя на успокаивающегося химеринга. – Пригляди за уродами. Будут слишком сильно барахтаться – можешь выдавить им глаза. Что-то я нынче недобрый.
Последнее сказано не для руки бога, а для того мужика, который, кажется, пришел в себя. Пусть лучше боится и не двигается, чем мне придётся наудачу тыкать его берцем в челюсть. Бить слабо нет смысла; бить сильно, не видя, куда лупишь, – чревато появлением трупа. А мне по понятной причине не хочется захламлять почти уже свою землю дохляками.
Но Шанк понимает меня буквально: насторожившись, агрессивно замирает за головами подельников.
— Пришёл в себя? – Я осторожно опускаюсь на землю, всё ещё держа в руках кота. Эфира он отожрал неслабо. И срок действия боевых плетений закончился.
Крайт отскакивает и даёт дёру в кусты.
Вот же.. Придётся искать, а время уже к вечеру. Не хотелось бы застрять в лесу на ночь. Надо вернуться к отбою. В ближайший выходной у меня бой с курсантами Императорского училища, и лучше до этого времени не злить ни графа Хатурова, ни майора Зверевича.
Видимо, выхода у меня нет.
Вздохнув, поднимаюсь и начинаю вытаскивать ремни из штанов противников. Судя по всему, один всё ещё в отключке. Но второй тоже старается не отсвечивать. Похоже, моя угроза про выдавленные глаза была достаточно доходчивой.
Как бы то ни было, рисковать я не собираюсь.
— Это ты тут трепыхался? Думаю, тебя для начала и закопаем, – говорю, глядя на свою удавку, которая удерживает двух лбов. Надеюсь, тот, который пришёл в сознание, среагирует на мои слова и выдаст себя. Тогда я пойму, кого вязать первым.
И он не разочаровывает.
— Ну что ты, парень? Давай договоримся, а? – раздаётся из пустоты ближе ко мне.
Отлично. С этого и начнём.
Подтягиваю обоих на удавке к ближайшему дереву, пару раз пнув того, кто в сознании, чтобы не выкручивался.
— Будешь слушаться – можем и договориться, – киваю, стягивая ремнём его руки за стволом. Не очень надёжно, но на какое-то время хватит. – Так зачем вы на меня напали?
— Сдуру, – тут же кается он. – Пневматику проверяли. Думали, зверь какой.
— Какой? – хмыкаю. – Особый подмосковный тигр, что ли?
— Да почём я знаю! Выстрелили на звук – и вся недолга. Чего ты так взъелся-то? Пневмат – не калаш, чай. Не убили бы.
Договорить он не успевает, потому что получает от меня удар под рёбра и начинает хекать, пытаясь удержать рвущийся наружу обед.
— Плохо договариваешься. Попробуй ещё раз, – предлагаю. – Если не хочешь кормить комаров всю ночь. Итак: зачем вы на меня напали?
— С-с-слышь, малой, ну чё мы тебе сделали? Ну извини, бес попутал. Не нарочно, говорю же. Ты ж сам на нас напал! Напугались.
Ишь, пугливые какие.. Не среагировал бы вовремя – уже наверняка трясся бы в багажнике их тачки, под завязку нашпигованный снотворным.
Проверив, плотно ли держится ремень на его запястьях, подтягиваю к другому дереву второго подельника. Этого приходится вязать в сидячем положении. Видимо, это как раз тот, которого я вырубил первым, – хорошо я ему впечатал.
Мужик продолжает что-то говорить, но я уже не вслушиваюсь.
Без химеринга мне их не расколоть, это уже понятно. Будут продолжать играть в охотников. На себе в Тайную канцелярию тоже не потащишь. Вызвать Матвея? Как вариант. Но если ублюдков всё же было больше, значит, скоро сюда подтянутся оставшиеся, и ждать их точно не стоит.
К машине возвращаться нельзя. Насколько я помню карту, в десяти километрах за подаренной мне землёй проходит федеральная трасса. Попробую выбраться туда и по пути отзвонюсь Матвею. Скину ему геолокацию.
Подаренной земле.. придётся подождать.
Что касается Крайта.. Уверен, когда кошак окончательно придёт в себя, он меня найдёт.