Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 73

Глава 17

Давай создадим новую историю?

Я легко тронула бока Фани пятками, и она плавно перешла на рысь. Дорога вилась среди холмов, поросших вереском, — золотисто‑лиловые волны покачивались на ветру, будто море, застывшее в вечном движении. Воздух был напоён ароматами трав и смолы: где‑то неподалёку начинался сосновый бор.

Первые дни пути дались мне удивительно легко. Я чувствовала себя свободной, словно сбросила с плеч невидимый груз, который таскала годами. В груди разливалась лёгкая радость — смесь предвкушения и гордости за принятое решение. Я повторяла про себя слова прощания с сёстрами, и от этого на губах сама собой появлялась улыбка.

«Мы изменим правила», — шептала я ветру, и тот, казалось, подхватывал мои слова и нёс вперёд, к эльфийскому королевству.

Я любовалась пейзажами: то бескрайними лугами с пасущимися стадами, то тенистыми рощами, где птицы выводили замысловатые трели. По вечерам я разбивала лагерь у ручьёв, слушала стрекот сверчков и смотрела на звёзды, вспоминая лица сестёр и Энтариэля. В такие моменты кулон на груди едва заметно мерцал — неярко, но уверенно, словно тихий пульс далёкой надежды.

На третий день пути, когда солнце клонилось к закату и длинные тени ложились на дорогу, я вдруг ощутила лёгкое тепло у груди. Машинально опустила руку под плащ — и замерла. Кулон светился. Не так, как прежде: его сияние стало ярче, ровнее, будто внутри зажглась маленькая луна.

Сердце забилось чаще. Я остановилась, спешилась и осторожно вытащила кулон из‑под одежды. Камень мягко пульсировал голубоватым светом, отбрасывая призрачные блики на траву.

— Энтариэль… — выдохнула я, и дыхание сбилось от внезапной догадки. — Он где‑то рядом. Совсем близко.

Волна воодушевления накрыла меня с головой. Страх и сомнения, которые изредка подкрадывались в ночные часы, разом отступили. Теперь я точно знала: дорога ведёт меня туда, куда нужно.

Быстро вскочив в седло, я погладила Фани по шее:

— Ну что, подруга, кажется, наш путь почти завершён. Давай‑ка прибавим ходу!

Я слегка пришпорила лошадь, и Фани, почувствовав моё нетерпение, перешла в галоп. Ветер ударил в лицо, растрепал волосы, зашумел в ушах. Я пригнулась к гриве, улыбаясь во весь рот.

Кулон пульсировал всё ярче, его свет словно указывал направление — туда, за следующий холм, где синела полоса леса.

«Я иду, Энтариэль, — мысленно сказала я. — И я не одна. За мной — сила, вера и два сердца, которые бьются в унисон с моим».

Фани мчалась вперёд, копыта выбивали дробь по дороге, а я чувствовала, как в груди растёт что‑то огромное и светлое — надежда, превращающаяся в уверенность, восторг, смешивающийся с решимостью. Впереди меня ждал принц, а за спиной оставались сёстры, их мечты и обещание нового будущего. И теперь я знала: всё только начинается.

В какой‑то момент вдали я увидела лагерь и горящий костёр. А навстречу мне нёсся всадник. Я, даже не видя лица, поняла, что это Энтариэль.

Всё внутри замерло на долю секунды — а потом взорвалось вихрем эмоций. Сердце застучало так сильно, что, казалось, его удары отдавались в висках. Руки невольно крепче сжали поводья, но я не пыталась придержать Фани — напротив, слегка наклонилась вперёд, словно этим могла ускорить её бег.

Он приближался стремительно: силуэт на фоне закатного неба, развевающийся плащ, уверенный ритм скачки. Я вглядывалась в черты, которые с каждым мгновением становились всё чётче, и дыхание перехватывало от осознания: вот он, тот, к кому я ехала через дни пути, чьи мысли, возможно, всё это время были со мной — через мерцание кулона, через знаки судьбы.

Кулон на груди пульсировал ярко, почти обжигающе — его свет теперь был не просто тихим мерцанием, а ровным, живым пламенем, словно соединяющим нас невидимой нитью. Я почувствовала, как по коже пробежала лёгкая дрожь — не от холода, а от силы этого момента, от осознания, что всё, о чём мы мечтали с сёстрами, начинает обретать форму.

Фани замедлила бег, перешла на шаг, а затем остановилась совсем — ровно в тот момент, когда Энтариэль осадил своего коня в нескольких шагах от меня. Он спешился одним плавным движением — высокий, стройный, с длинными серебристо‑золотистыми волосами, обрамлявшими благородное лицо. Его глаза — глубокие, цвета лесной тени на рассвете — встретились с моими, и в них я увидела то, что не нужно было облекать в слова: радость, облегчение, узнавание.

— Артелика… — произнёс он тихо, и в этом имени прозвучало столько всего: и удивление, и тепло, и какая‑то тихая, затаённая надежда, которая жила в нём всё это время.

Я тоже соскользнула с седла, едва ощущая землю под ногами. Шагнула к нему — и вдруг поняла, что улыбаюсь так широко, так искренне, как давно не улыбалась.

— Энтариэль, — выдохнула я. — Я здесь…

Он сделал шаг навстречу, и на мгновение между нами повисла пауза — та самая грань, когда слова уже не нужны, а всё самое важное передаётся взглядом, дыханием, биением сердец, звучащих в унисон.

Затем он протянул руку — осторожно, почти трепетно — и коснулся моей ладони. От этого прикосновения по телу пробежала волна тепла, а кулон на груди горел мягким, ровным светом, будто подтверждая: мы на правильном пути.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он чуть слышно. — Знал, даже когда сомневался во всём остальном.

Я сжала его руку в ответ, чувствуя, как внутри разливается удивительное спокойствие — такое, какого не было уже давно. Теперь я точно знала: всё, что я оставила позади, всё, к чему стремлюсь впереди, связано с этим моментом, с этим несносным эльфом, с тем, что мы сможем создать вместе.

— Не было ни секунды, чтобы я не думал о тебе, Лика, — его нежность щемила сердце.

— Не было ни секунды, чтобы я не думал о тебе, Лика, — его нежность щемила сердце.

Я на мгновение закрыла глаза, впитывая эти слова. Они звучали так просто, но в них было столько глубины — словно он вложил в них все дни и ночи, что провёл в ожидании. Когда я снова посмотрела на него, в груди разливалась такая теплота, что хотелось рассмеяться и заплакать одновременно.

— Я тоже, — тихо ответила я. — Всё это время… даже когда сомневалась в себе, я знала, что должна дойти. Должна увидеть тебя.

Энтариэль слегка сжал мою руку, и в этом движении было столько невысказанного — благодарность, облегчение, обещание. Он окинул взглядом мою усталую, покрытую дорожной пылью одежду, Фани, которая мирно щипала траву неподалёку, а потом снова посмотрел мне в глаза.