Страница 54 из 73
Его пальцы сдавливали шею всё сильнее, перед глазами начали мелькать тёмные пятна. В голове проносились мысли о том, что всё — это конец. Но в глубине души теплилась надежда, что кто-то найдёт меня.
Когда спасительная темнота меня накрыла, сложно сказать.
Я пришла в себя, ощутив резкую боль в шее и затылке. В первые мгновения сознание будто плавало в тумане, а звуки доносились словно издалека. Постепенно зрение прояснилось, и я увидела вокруг себя лишь тьму — тяжёлую, давящую, почти осязаемую. Я попыталась пошевелиться, но тут же осознала, что моя рука прикована цепью к крюку в стене.
Сердце забилось быстрее, в груди вспыхнул пожар паники. Мысли метались, словно птицы в клетке: «Где я? Что произошло? Энтариэль… Он жив?» В горле пересохло, а во рту появился привкус железа. Я попыталась сделать глубокий вдох, но воздух казался густым и отравленным.
Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в какой-то камере. Стены были сырыми и покрытыми мхом, а пол — холодным и грязным. В дальнем углу я разглядела кучу соломы, видимо, служившую постелью. Ни окон, ни намёка на выход — только тьма и холод, окутавшие меня со всех сторон.
Страх сковал душу ледяными оковами. Я понимала, что оказалась в ловушке, и неизвестно, сколько времени мне придётся провести в этом мрачном месте. Мысли о том, что Мориель может сделать со мной, разрывали сердце на части. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с силами и найти в себе мужество противостоять судьбе.э
Внезапно дверь со скрипом отворилась, и в камеру шагнул Мориель. Его лицо искажала издевательская улыбка, глаза сверкали торжеством. Он медленно приблизился, не сводя с меня взгляда.
— Ну что, Лика, — протянул он, растягивая слова, — сильно ты помогла своему принцу? Думаешь, твои способности спасут тебя?
Его голос звучал ехидно, с явным наслаждением от собственной победы. Я сжала зубы, пытаясь скрыть страх.
— Ты не сможешь уйти от правосудия, — выдавила я, стараясь придать голосу твёрдость. — Король найдёт тебя.
Мориель расхохотался, запрокинув голову. Его смех эхом отразился от стен, заставляя меня содрогнуться.
— Правосудие? — он вытер выступившую слезу, всё ещё улыбаясь. — Правосудие уже на моей стороне. Король слаб, его власть рухнет, как карточный домик. А ты… ты всего лишь пешка, которая думала, что может изменить ход игры.
Он сделал ещё шаг ко мне, наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своём лице.
— Ты думала, что твои видения помогут тебе спасти мир? — прошептал он почти ласково. — На самом деле они лишь инструмент в моих руках. Ты сама привела меня к успеху, даже не подозревая об этом.
Я попыталась отстраниться, но цепь больно натянулась, не давая двигаться. Мориель наблюдал за моими попытками с явным удовольствием, словно хищник, играющий с добычей.
— Скоро весь дворец будет в моих руках, — продолжил он, выпрямляясь. — А ты… ты станешь напоминанием о том, что происходит с теми, кто осмеливается встать на моём пути.
Я с трудом сглотнула комок в горле, стараясь не выдать свой страх.
— Зачем тебе всё это? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Ты хочешь захватить власть? Но какой в этом смысл?
Мориель разразился безумным смехом, эхом разнёсшимся по камере. Он подошёл ближе, остановившись в шаге от меня, и наклонился, глядя мне в глаза.
— Смысл? — повторил он, словно смакуя каждое слово. — Смысл в том, чтобы отомстить. Чтобы те, кто причинил боль моей матери, заплатили за свои поступки.
Я нахмурилась, пытаясь понять, о чём он говорит.
— Твоей матери? — переспросила я.
Мориель снова рассмеялся, но в его смехе слышалась горечь.
— Да, моей матери, — ответил он, отступая на шаг и глядя в пустоту. — Она когда-то служила во дворце. У неё был роман с лордом Санриэлем. Он был братом короля, а она — всего лишь служанкой. Мезальянс, который никто не собирался терпеть. Санриэль сослал её из дворца, как только она стала ему мешать. Он даже не помнит её теперь, но я никогда не забуду.
Его голос дрожал от ярости и обиды, а глаза сверкали, словно две огненные искры.
— Я потратил годы, чтобы спланировать этот переворот. Чтобы вернуть то, что по праву должно было принадлежать моей матери. И теперь я близок к цели. Скоро вся власть будет в моих руках, а ты… Ты станешь лишь ещё одним напоминанием о том, что никто, кто пытается мне помешать, не уйдёт от возмездия.
— Тогда зачем ты похитил Энтариэля, ведь можно было его убить, отравить королевскую семью? Не знаю… Они тебе доверяли…
Мориель разразился безумным смехом, эхом разнёсшимся по подземелью. Его смех был похож на скрежет металла, пробирающий до самых костей. Он подошёл ближе, нависая надо мной, и его дыхание обжигало лицо.
— О, ты даже не представляешь, насколько всё изящно, — произнёс он, понизив голос до зловещего шёпота. — Мой план куда изощрённее, чем простое убийство. Я хотел устроить переворот руками принца. Подчинить его волю, заставить поверить, что он действует по своей воле, а на самом деле… — Мориель сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. — На самом деле он стал бы моим марионеткой. Королём по имени, но не по сути. Я бы управлял королевством через него, а вы все думали бы, что власть в надёжных руках.
Его глаза сверкали лихорадкой одержимости. Я смотрела на него, не в силах поверить в то, что слышу.
— Но с твоим появлением всё усложнилось, — продолжил Мориель, наклоняясь ко мне. — Принц сильно изменился с тех пор, как ты появилась во дворце. Он стал… неудобным. Я пытался повлиять на него с помощью Калиель, но она пошла на поводу у своих эмоций, что было не по плану. Дура! Она все испортила в первый раз. За это она уже поплатилась.
В его глазах мелькнуло что-то тёмное, зловещее. Он выпрямился, окинул меня взглядом, полным ненависти и презрения.
— Ты думаешь, что можешь всё изменить, Лика? — прошипел он. — Но ты ошибаешься. Судьба уже предрешена. И ничто не сможет её изменить.
Он развернулся и направился к выходу, оставив меня наедине с моими страхами и отчаянием. Его последние слова эхом отдавались в моей голове, словно приговор.
Прошло какое-то время, и Мориель снова появился в камере. Он грубо схватил меня за руку, потянул за собой. Мы шли по тёмным коридорам, и каждый шаг отзывался в моей душе острой болью и отчаянием. Наконец, мы вышли в огромную залу. В полумраке виднелись фигуры людей в балахонах — они шептали о чём-то, бросали на меня любопытные взгляды.