Страница 43 из 77
Кладка менялась. Древний белый камень сменился кладкой поновее, поаккуратнее — реставрация, те самые, о которых говорил отец: расчистили, засекретили. Пол пошёл ровнее, где-то под ногой хрустнула бетонная крошка. Свод укрепили, кое-где — свежая кирпичная перевязка, скобы, следы недавних работ. Это уже не заброшенный лаз. Это ход, который знали, чинили, вели. И направление…
Я остановился. Прикинул путь, что прошёл от Тайницкой. Расстояние. Я был уже не под стеной. Я был внутри. Под Кремлём. Ход вёл меня в самое сердце — туда, где дворцы, соборы, где кабинет из моего сна, где человек с рябым лицом.
Свеча дрогнула в руке.
* * *
Свеча дрогнула в руке, но я пошёл дальше.
Ход поднимался — плавно, ступенями, изгибаясь. Он больше не был заброшенным лазом: под ногами твёрдый пол, стены укреплены, своды подшиты. И он начал снова ветвиться — вправо, влево уходили узкие отнорки, глухие, с нишами. Я совался в них по очереди, светил — и в одной наткнулся на такое, от чего по спине пробежал холод.
В торцевой стене отнорка, на уровне глаз, был глазок. Не дырка — устроенная еле заметная щель со деревянной «шторкой». А рядом, ниже, — раструб слуховой трубки, медный, уходящий в толщу стены. Кто-то оборудовал этот ход, чтобы смотреть и слушать. Тайно, за теми, кто снаружи. И не только. Под «шторкой» была защелка и маленькая дверная ручка.
Я тщательно ощупал периметр отнорка. Тут явно была дверь! Но очень точно подогнанная, не заметить. Я задумался. Кто это сделал? Старая ли это царская затея, чекистская ли выдумка, — но само существование этой системы, глазков и трубок, и тайных дверей, вмонтированных в не менее тайный лаз под самым сердцем власти, было тревожным. За кем тут подглядывали? За вождями? Друг за другом? За всеми сразу? Можно заглянуть к кому угодно?
Я потянулся к Тиму — по привычке, машинально: где я, что надо мной, что это за трубки…
И впервые за всё время игры Тим не ответил.
Точнее, ответил не он. В углу зрения, там, где обычно разворачивалась справка, проступило сухое, холодное:
Внешний контур недоступен в текущей зоне. Зона повышенной секретности. Уровень доступа наблюдателя недостаточен. Требуется навык «Разведчик» (ветка «Тень»), уровень 4. Доступно: базовый интерфейс. Недоступно: справки, навигация, идентификация объектов.
Ничего себе! Голос, который был со мной с первой минуты, который за трудодень выдавал что угодно, — замолчал. Я остался один. По-настоящему один: без подсказки, без ИИ за плечом, в тайном ходе под Кремлём. Значит, дальше — своей головой.
А раз своей головой — то вот они, глаза и уши, вмонтированные в стену. Грех не воспользоваться.
Я задул свечу — на всякий случай, чтоб не выдал огонёк, — и в полной темноте приник к слуховой трубке. Приложил ухо к холодному медному раструбу.
Сначала — ничего. Гул, шорох крови в ушах. Потом, издалека, глухо, как из-под воды, — звуки. Шаги. Скрип половицы или стула. И — голос.
Телефон. Звякнуло, щёлкнуло — явно сняли трубку.
— Приёмная товарища Сталина. Дежурный секретарь слушает.
Вот это номер… Я вжался ухом в медь, поколебавшись, открыл шторку глазка. Щелочка была очень маленькая, видно было еле-еле, из приемной ударил по глазам свет. Я поморгал, пригляделся. Шкафы, рабочий стол, немолодой плешивый мужчина в костюме с трубкой телефона.
— Нет. Товарища Сталина в Кремле сейчас нет. — Пауза. — На Ближней даче, с вечера уехал. Да. Если срочное — я записываю и передам утром, как обычно. Или звоните в Кунцево, дежурному по даче. — Снова пауза, шелест бумаги. — Нет, до утра его тут не будет. Что? Да, записал. Хорошо. Передам.
Трубка легла на рычаг. Скрипнул стул. Секретарь зевнул, прошёлся, переложил что-то на столе, снова сел. Ночь, скука…
Я стоял в темноте, вжавшись в стену, и в голове у меня начали крутиться шестеренки. Прямо был слышен их ход.
Запалив свечу только у самого выхода, я двинулся назад — тем же путём, к нише, к колодцу, к ночному городу. Золото грело грудь, в голове зрел план. Пока очень расплывчатый, без конкретики.
Я выбрался наверх, осмотрелся. Пусто. Осторожно задвинул люк, отдышался морозным воздухом — и пошёл домой, к Ольге. Я был точно уверен — сюда придется вернуться.