Страница 16 из 77
Глава 8
Дальше — как в бреду. Подворотня. Переулок. Ещё двор, бельевые верёвки в инее, поленница. Я петлял, как заяц, забирая всё глубже в лабиринт замоскворецких дворов, подальше от криков, от фар, от свистков, которые уже перекликались где-то за спиной. Мороз глушил боль, и за это ему спасибо. Московская зима форева!
Наконец я привалился за какой-то поленницей, в глухом чёрном углу между сараями, и прислушался.
Тихо. Только сердце стучит как бешеное. Ну и ветер по жестяным крышам где-то наверху мотыляет.
Оторвался!
Теперь можно уже в спокойном темпе.
Я петлял по кварталу ещё с полчаса, не меньше — короткими перебежками, от тени к тени, замирая при каждом звуке. Дворы, сараи, поленницы, снова дворы. Постепенно до меня стало доходить, где я.
Слева, за крышами, поднималась громада — серая, тяжёлая, во весь квартал, с тёмными рядами окон. Я её узнал. Дом на набережной — так его будут звать потом, при мне звали. Главное жилое здание правительства, махина для высших совслужащих и начальства, про неё я читал: половину жильцов этого дома скоро пересажают и перестреляют, из подъездов будут исчезать семьями — воронки будут не успевать приезжать. А по ту сторону реки, за чёрной полосой замёрзшей Москвы-реки, подсвеченные редкими огнями, стояли башни. Кремль. Совсем близко — рукой подать. Зубцы стены, тёмные ели, и где-то там, у реки, — Тайницкая, с отцовским золотом в замурованной галерее. Это мне ее получается надо будет ломать?
Выходит, мы жили в Замоскворечье, у самой Болотной. Я хмыкнул: квест «Наследство» лежал от меня в пятнадцати минутах ходьбы. И в миллионе лет недосягаемости.
Холод дожимал. Плечо дёргало, в ботинках хлюпало. Надо было под крышу, срочно.
Подъезд нашёлся сам — обычный чёрный ход бывшего доходного дома, дверь просто прикрыта. Не заперта, заходи кто хочет. Хрен бы я в своём времени так спрятался — там всё на кодовых замках, домофонах, магнитных ключах, консьержках и камерах. А тут — толкнул дверь и вошёл. Спасибо, товарищи, за доверие между людьми. Построим вместе светлое цифровое будущее!
По лестнице я поднялся на самый верх. Чердачная дверца — на честной щеколде, даже кастет не понадобился. Внутри было темно, пыльно и — главное — тепло: вдоль кирпичной стенки шла обмотанная тряпьём труба отопления, горячая. Я привалился к ней спиной, сполз на кучу какого-то ветоши и с минуту просто дышал.
Потом занялся плечом.
Стянул полушубок — левый рукав отяжелел, задубел от крови. Рубаха прилипла. Я отодрал её, зашипев, и прощупав рану — света-то нет!
Повезло. Дважды повезло. Пуля прошла навылет, через мякоть трицепса, — вырвало кусок мяса, края рваные, но кость цела и крупные жилы, похоже, тоже: рука двигалась, хоть и с болью. Полушубок, который сунули мне в квартире, погасил удар — овчина съела урон.
Я оторвал зубами и здоровой рукой полосу от подола рубахи, сложил обрывок втрое на рану и перетянул плечо как смог — туго, через подмышку, узлом у шеи. Заныло, зато вскоре перестало течь.
Здоровье: 3. Кровотечение: остановлено. Состояние: стабильно. Регенерация: замедленная (голод, холод, усталость).
Тройка из семи. Больше половины меня осталось на тех крышах. Но цифра застыла — и это было главное.
Где-то в темноте зашуршало. Потом ещё. Из-за балки выскользнула тень, за ней вторая — крысы. Наглые, здоровые, чердачные, они шли на запах крови деловито, как по заданию. Одна сунулась прямо к ноге — я пнул её, она отлетела, обиженно пискнув, и тут же пошла на второй заход. Я пнул снова. Так и сидели: я у тёплой трубы, они по периметру, ждали, когда я ослабну. Не дождётесь! Еще потрепыхаюсь. И попишу репорты админам. Но сначала…
Раз появилось время — пора разгрести то, что я весь вечер смахивал.
Я потянулся к мигающему уголку интерфейса, и лог развернулся — длинный, как простыня. Сообщения открывались в том же порядке, в каком я их сметал.
Критический удар! Цель обездвижена. Урон ×3 (внезапность, оружие: кастет).
Внимание: атакован сотрудник Особого сектора ЦК. Идентификация объекта: [данные закрыты]. Взаимодействие зафиксировано.
Достижение: «Дерзость города берёт». Впервые атакован противник со скрытым уровнем. Награда: +3 трудодня.
Достижение: «Первая кровь». Нанесён первый урон противнику. Награда: +1 трудодень.
Поздравляем! Вы достигли нового уровня! Иван. Уровень 2. Доступно очков характеристик: +2 (не распределены).
Преследователь выбыл. Осталось: 3.
Внимание: уровень Риска повышен. Риск: 4 → 5. Причины: нападение на конвой; нападение на сотрудника Особого сектора; побег из-под ареста; гибель сотрудника при преследовании. Статус: объявлен в розыск (Москва). Ориентировки телефонограммами: в течение 2 часов.
Ранение: огнестрельное. Здоровье 7 → 3. ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ, ВОЗМОЖНА СМЕРТЬ.
Задание «Сорваться» — ВЫПОЛНЕНО. Уйти от конвоя: успешно. Оценка исполнения: высокая (нейтрализованы двое, преследование сброшено). Награда: 20 трудодней. Бонус за дерзость исполнения: +5 трудодней.
Итого 44 трудодня! Я перечитал. За один вечер — больше, чем все мои подъёмные. Побег окупился, и окупился жирно: игра щедро платила за риск. Вот, значит, как тут зарабатывают по-настоящему — не нормы на заводе перевыполнять. Опасно жить выгодно. Запомним.
А ниже висело ещё одно, и от него я замер:
Открыта ветка умений: «ТЕНЬ». Условие открытия: успешный побег из-под ареста. Доступен выбор начального умения (1 из 3):
«Тихий шаг» — передвижение без шума, скрытность в движении. Пассивно снижает шанс обнаружения.
«Чуйка» — обострённое чувство опасности. Предупреждает о засаде, слежке, недобром взгляде за секунды до.
«Личина» — умение носить чужую роль: походка, говор, повадка. Основа выживания под чужим именем.
Выбор окончателен. Совет: выбирайте под свой стиль игры.
Я долго смотрел на эти три строчки. Рука сама тянулась ткнуть — «Чуйка», конечно, «Чуйка», с ней бы я ту пулю… Стоп. Я одёрнул себя. Выбор окончателен. А я ранен, голоден, на адреналиновом отходняке — не лучшее состояние для окончательных решений. И я ещё не знаю, как буду выживать дальше: тенью по подворотням («Тихий шаг»), звериным чутьём («Чуйка») или под чужими документами («Личина» — а ведь чужие документы уже маячили в моих планах…).
Подожду. Утро вечера мудренее. Я свернул выбор, не трогая, — пусть висит.
И последнее в логе. Конвертик — не пустой больше. Первое письмо.
Отправитель: куратор проекта. Тема: С прибытием!
'Алексей, добрый день! (Или что там у вас сейчас — ночь?)