Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 64 из 80

– Что там и как, меня и вправду не касается, но то, что вы смеете трогать членов семьи должника, это низость. Хотите выбить из графа долг, ваше право. Он взрослый, здравый мужчина и должен отвечать за свои поступки. Но пугать женщину и, уж тем более, юную девушку… – Егор скривился, презрительно качая головой. – А теперь слушайте внимательно, господа. С графа можете хоть шкуру снять и перчатки с нее пошить. Меня это никак не интересует. Но если я узнаю, что вы посмели тронуть Веру Ильиничну или, тем паче, Танечку, даю слово, что подниму своих казаков и возьму ваш шалман штурмом. Думаю, вам известно, что умеют мои люди.

– Зачем вам это? – помолчав, глухо спросил первый.

– В делах мужчин не должны страдать непричастные, а тем более, женщины. С самим виновником делайте, что хотите. А вот их, – парень качнул головой в сторону замершей, словно статуя, графини, – не трогать.

– А ведь вы не шутите, – удивленно проворчал первый.

– Совсем не шучу, – твердо отозвался Егор.

– Странная ситуация, – буркнул второй, с заметной растерянностью.

– Нормальная, для нормальных людей, – пожал парень плечами. – Господа, ну вы же сами мужчины. Просто поставьте себя и свои семьи на их место. И как? Нравится положение?

– Муж да жена – одна сатана, – мрачно буркнул второй.

– Да, только за стол не она садилась, и в долг играла тоже не она, – нашелся Егор.

– Хорошо. Я передам ваше пожелание. Посмотрим, что нам ответят, – подумав, ответил первый, поднимаясь.

– Это не пожелание, сударь. Это условие. И про штурм я не шутил. Совсем. Уж поверьте, узнать, где вас искать, не так сложно, как вам кажется. Ну, а дальше дело за количеством стволов и умением воевать.

– Удивительно, но вы и вправду готовы устроить настоящую войну ради того, чтобы сдержать свое слово, – растерянно качнул первый головой. – Ужели все дело только в девушке? Или не только? Но ведь титул по женской линии не передается, а приданое у нее не такое и большое.

– Про титул я знаю. И скажу откровенно, жениться я не собираюсь. Тут вопрос в том, как вы ведете свои дела. Повторю еще раз. Пока вы не трогали женщин, я не вмешивался. Но теперь это стало для меня делом чести.

«Не объяснять же тебе, что я еще с прошлой жизни подобные методы ненавижу и готов вас за них на фарш пустить», – добавил он про себя, глядя мужику в глаза.

– А не боитесь, что вас за это могут и наказать?

– Делай, что должно, и пусть будет, что будет, – жестко усмехнулся парень.

– М-да, похоже, тут и вправду решения должен принимать не я, – качнув головой, вздохнул первый и, сделав напарнику знак, направился к дверям.

Проводив их взглядом, Егор залпом допил остывший кофе и, вскинув руку, подозвал официанта, собираясь повторить заказ.

– Будете что-нибудь, Вера Ильинична? – проявил он вежливость.

– Что? А, нет. Да, воды, пожалуйста, – чуть вздрогнув, очнулась графиня.

Себе Егор заказал еще одну чашку кофе и, вздохнув, мысленно проворчал:

«Вот надо оно тебе было? Тоже мне, рыцарь в сверкающих доспехах. Сидел бы молча и не высовывался. И без того забот хватает».

Официант принес заказ, и графиня, жадно отпив несколько глотков, тихо выдохнула, поставив стакан на стол:

– Егор Матвеевич, я не знаю, что и сказать. Не понимаю, как вы это сделали, но они вас испугались.

– Не думаю. Скорее, оказались в ситуации, к которой были не готовы, – отмахнулся парень.

– Нет. Это был именно испуг. Они ожидали всего, но не того, что вы им пообещали. Неужели вы и вправду готовы со своими казаками штурмовать их логово?

– Я теперь ко многому готов, – напустил Егор туману.

– Но ведь это война. И ради чего? Вы же сами сказали, что не собираетесь жениться на моей Татьяне. Хотя, признаться, я была бы рада такому зятю.

– Как я уже сказал, я терпеть не могу подобные методы ведения дел. А что до женитьбы, так я о ней и вовсе пока не думал. Рано. Нужно прежде с самим собой определиться. К слову сказать, а кто именно потребовал от вашего мужа отказать мне в доме? – осторожно поинтересовался парень.

– Князь Растопчин, – махнув рукой, призналась графиня.

– Сергей Михайлович? – изумлению парня не было предела.

– Он самый, – уверенно кивнула женщина. – Сей разговор случился при мне. Правда, я сначала не поняла, о ком именно идет речь, и только после, когда подписывала приглашения, узнала, что он говорил о вас.

– М-да. Не ожидал. Вот уж вправду говорят. Не делай добра, не получишь зла, – мрачно усмехнулся Егор.

– От меня вы никогда не получите зла, Егор Матвеевич, – истово заверила его женщина.

– Не сомневаюсь, Вера Ильинична, – проявил парень галантность, хотя больше всего ему хотелось послать ее с ее проблемами куда подальше.

– Что нам с Танечкой теперь делать? – чуть помолчав, осторожно спросила графиня.

– Ну, на вашем месте я бы забрал дочь и уехал куда-нибудь, – брякнул Егор первое, что на ум взбрело.

– Мы не можем теперь уехать за границу. По финансовым причинам.

– А вот за границу и не нужно. Там вас будет достать проще всего. Лучше куда-то к родственникам. Особенно к тем, кто умеет держать в руках оружие. Туда они не сунутся. А ваш муж пусть сам разбирается со своими бедами, раз уж сумел навлечь их на вас.

– Пожалуй, вы правы. Я увезу Танечку, а после вернусь.

– Зачем? – не понял парень.

– Как бы там ни было, но это мой муж. И я давала клятву. В горе и в радости, если вы помните, – гордо выпрямившись, твердо ответила женщина.

– Я не могу этого помнить просто потому, что сам еще ничего подобного никому не обещал, – отшутился Егор, мысленно отдавая ей дань уважения.

* * *

Отправленное дяде письмо с завуалированным указанием на возможный заговор возымело самое неожиданное последствие. Хотя Егор сразу указал, что прямых доказательств у него нет. Все было построено только на предположениях и логических выкладках. Но, судя по всему, и этого оказалось достаточно. Примчавшийся в имение корнет из фельдъегерской службы привез парню письмо от дяди в запечатанном сургучными печатями пакете.

Молодой, чуть старше самого Егора корнет, войдя в кабинет, молодцевато щелкнул каблуками и, протянув пакет, бодро доложил:

– Сударь, отправитель сего просил передать, что очень надеется на вашу расторопность.

– Присаживайтесь, корнет. Сейчас прочту, и все станет понятно.