Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 80

Игнат Иванович задумался, а парень вернулся к наблюдению за пейзажами вокруг. Так, в молчании, они доехали до очередного придорожного трактира и дружно отправились мыться, ужинать и отдыхать. Хоть и считался этот тракт одним из главных в стране, а все равно покрытие его оставляло желать лучшего. Ямы, ухабы, пыль, словно не тракт, в столицу ведущий, а проселок промеж двух деревень забытых. С этими мыслями Егор старательно умылся и, сменив рубашку, пошел ужинать.

В дорогу они отправились двумя каретами. После дядина останется в столице, а Егор на своей вернется домой. Перебираться в Петербург он пока не планировал. Уже примерно представляя, как это – жить в столице, менять волю своего имения на кучу столичных условностей ему не хотелось. Совсем. К тому же еще и за Иваном Сергеевичем требовался пригляд. Как ни крути, а годы берут свое, и старик все реже выезжает из усадьбы, оставив внуку решать все текущие дела. Даже на охоту стал выбираться все реже, хотя занятие это весьма любил.

Войдя в зал трактира, Егор выбрал стол на чистой стороне зала и, усевшись, жестом подозвал к себе подавальщицу, крепкую, дебелую деваху лет двадцати пяти. Ловко протирая стол, девка быстро перечислила блюда, которые можно было получить, и, выслушав заказ, поспешила на кухню. Спустившийся Игнат Иванович, приметив племянника, присоединился к нему и едва успел сделать заказ, когда в зал ввалились четверо крепких, добротно одетых мужчин.

На первый взгляд, вроде как из разночинцев, но Егор с ходу отметил про себя выправку всех четверых. Усевшись примерно в середине зала, четверка принялась осматриваться. Заметив родичей, они коротко переглянулись и, спросив у полового пива и закусок, принялись о чем-то тихо переговариваться. Все четверо делали вид, что родичи их и вовсе не интересуют, но именно это и заставило парня насторожиться. Почему? Он и сам бы на этот вопрос ответить не смог.

Но поверить в то, что все четверо так сильно увлечены друг другом, не мог. Ведь они даже на подавальщиц внимания не обращали, а это уже было неправильно. Мужики, будучи не первый день в дороге, и то посмотрят на молодых, крепких девок? Так не бывает. Точнее, подобное возможно, но не в этом времени и не так явно. Не то общество.

Усмехнувшись собственным мыслям, Егор отдал должное искусству местного повара и, моментально смолотив роскошные суточные щи, подвинул к себе тарелку с печеной курицей. Приправ повар не пожалел, так что во рту у парня разгорелся настоящий пожар. Не отрываясь от еды, он нашел взглядом своих кучеров и казака и, убедившись, что у них все в порядке, вернулся к наблюдению за непонятной четверкой. Расстояние не позволяло рассмотреть их как следует, но в выводах своих Егор почему-то был уверен.

Поужинав, парень спросил у подавальщицы чаю и, не спеша прихлебывая напиток, на всякий случай тихо спросил:

– Дядюшка, вы в дорогу не с пустыми руками пустились?

– И у меня, и у кучера моего револьверы имеются. А ты чего это всполошился вдруг? – насторожился Игнат Иванович.

– Четверо, что в середине зала сидят, – коротко сориентировал его парень. – Не нравятся они мне.

– Это чем же? – не понял дядя, найдя взглядом указанную компанию.

– Самому бы знать, – мрачно усмехнулся Егор, делая вид, что увлечен содержимым своей чашки. – Но чувство такое, что что-то будет.

– Да ты в своем ли уме, Егорка? – растерянно поинтересовался дядюшка. – Эдак ты скоро под кроватью врага искать станешь.

– Лучше стану в ваших глазах дураком выглядеть, чем случись чего, волосы рвать да стонать, что знал, да не упредил, – жестко отрезал парень, бросив на него быстрый, жесткий взгляд.

– Спать ложиться стану, револьвер под подушку положу, – примирительно улыбнулся Игнат Иванович. – А еще и дверь табуретом подопру.

– Зря смеетесь, дядюшка, – помолчав, вздохнул Егор. – Я, может, потому и жив по сию пору, что иной раз умею опасность чуять. Так и на фронте было, и в тот раз, когда на Катерину напали.

– Ладно, спорить не стану, – проворчал дядя, окинув его задумчивым взглядом. – В таком разе людей упредить надобно.

– Им опасности нет, – качнул Егор головой. – Просто слуги, что с них взять. А вот мы с вами, похоже, кому-то стали очень сильно мешать. И те, кому мы мешаем, не остановятся, пока занозу эту не выдернут. Не мне вам рассказывать, что такое, Большая игра у британцев.

– Господи, а про это-то тебе откуда известно стало? – растерянно охнул дядя.

– Читать умею, – ехидно усмехнулся Егор.

– Ты полегче – знаниями такими козырять, – тихо осадил его Игнат Иванович. – Тут и вправду все не просто.

– Не сомневаюсь, – спокойно кивнул парень. – Британцы, ежели чего задумали, крови прольют море. Лишь бы цели своей достичь.

– Тут ты прав, – вздохнул дядя, заметно, помрачнев. – Но коли так, может, тебе Архипыча к себе позвать? Все не одному ночевать придется.

– Не надо. Дядька в годах уж. Тяжко ему караул нести. У меня свои ухватки имеются. Управлюсь, – решительно заявил Егор, хищно, усмехнувшись.

Допив чай, он пожелал дяде спокойной ночи и под его растерянно-удивленным взглядом отправился к себе. Войдя в занятую комнату, парень достал из кобуры револьвер и, бросив его на подушку, достал из вещей крепкий кожаный шнурок. Накинув крюк на проушину, он обвязал его шнурком, а после приставил к двери табуретку так, чтобы при любой попытке открыть дверь, она упала, своим грохотом разбудив всех вокруг.

* * *

Разбудил Егора не грохот падающей табуретки, а тихий, едва слышный скрип половиц под дверью. Деревянные строения тем и отличаются от всех остальных, что с определенного срока все здание начинает жить своей особой жизнью. Оно начинают поскрипывать, потрескивать и издавать другие подобные звуки, словно здание и вправду живое, и дышит. Наверное, именно отсюда и стали появляться всякие рассказы о домовых и тому подобных существах.

Так было и теперь. Воцарившуюся в трактире тишину нарушил негромкий скрип, и Егор, разом проснувшись, вытянул из-под подушки револьвер. Ущербная луна осветила комнату тусклым светом, но парню этого хватило, чтобы заметить, как между дверным полотном и косяком просунулась тонкая проволочка. Тихо поднявшись, Егор сместился в угол комнаты и принялся с интересом наблюдать, как проволочка, уперевшись в крюк, начала медленно изгибаться, пытаясь его поднять. Похоже, силу с той стороны приложили не малую. Проволочка выгнулась и сорвалась.