Страница 23 из 80
Отпарившись в бане и до скрипа отмывшись, Егор с ленивым удовольствием растянулся на чистейшем, свежем белье и, устраиваясь поудобнее, еле слышно проворчал:
– Вот так и приходит осознание, что ты все еще жив.
Полученные им раны успешно заживали. Но дед, увидев перевязанного внука, своей волей запретил ему вообще в первое время после возвращения покидать территорию усадьбы, а всех казаков наградил пятью рублями каждого из личных денег. Впрочем, с этим десятком за время дороги парень успел как следует поговорить и сделать им предложение продолжить службу в виде охраны имения. Угрозу о том, что ему устроят неприятности и начнут рушить хозяйство, парень не забыл. От подобной титулованной сволочи всякого следовало ожидать.
Казаки, после недолгого совещания в своем кругу, это предложение приняли. Воины в десятке были опытные, крепкие, всякие виды видавшие, и, хотя весь десяток уже был выписан из реестра, возвращаться в станицы они не торопились. Понимали, что после долгих лет службы на другом конце империи возвращаться им просто некуда. Да и письма из дому они получали регулярно. К большому удивлению Егора, все его бойцы с грамотой дружили, так что о происходившем дома прекрасно знали.
Самому же парню такая команда под рукой была просто необходима. Как ни крути, а случайно оказавшись втянутым в тайные игрища больших дядь, выжить становится весьма затруднительно. Смахнут и не заметят. И более значимые фигуры регулярно заканчивали свою жизнь от апоплексического удара табакеркой по голове, чего уж про мальчишку говорить. Вот чуяло сердце Егора, что на этом походе его приключения не закончатся.
С этой мыслью он и уснул, словно провалился. Разбудил его Архипыч, придя лично будить своего подопечного. Увидев над собой улыбающуюся физиономию казака, Егор тряхнул головой и, быстро осмотревшись, на всякий случай поинтересовался:
– Стряслось чего, дядька?
– Господь с тобой, Егор Матвеич. Добре все, – отмахнулся казак. – Просто к полудню уж время, а ты все спишь. Завтрак давно уж проспал.
– Вот это я расслабился, – удивленно проворчал парень про себя, выбираясь из кровати и направляясь в туалетную комнату.
Быстро умывшись и приведя себя в порядок, Егор оделся и прямым ходом отправился в столовую, где слуги уже накрыли ему стол. Не спеша поглощая сладкие пирожки с чаем, он принялся задавать Архипычу вопросы, отлично понимая, что казак уже успел выяснить у местных все новости. Как оказалось, его идея оставить собранный десяток казаков в имении была вполне здравой. На деревни стали нападать. Выражалось это в попытках угнать у крестьян скот и даже одном поджоге. Спалили скирду сена, заготовленную на зиму.
– Так, дядька. Собирай братов, – посуровев лицом, принялся командовать парень. – Будем думать, как тем разбойникам укорот давать.
– Спроворю, – решительно кивнул Архипыч. – К тому же казаки, что ты прежде нанял, дважды ватаги какие-то от деревень отгоняли. Так что подумать и вправду надобно.
Закончив завтрак, Егор отправил его собирать бойцов, а сам пошел в кабинет деда. Хоть и проговорили они почти весь прошлый вечер, не проявить к старику внимания, парень просто не мог. Перед его внутренним взором так и стояла невысокая, крепкая фигура, со слезами на глазах и неподдельной тревогой, застывшей на лице. Именно тогда Егор вдруг неожиданно для себя понял, что его тут и вправду ждут и за него беспокоятся. По-настоящему, без дураков.
Пожелав Ивану Сергеевичу доброго утра и убедившись, что со стариком все в порядке, парень выбрался на крыльцо усадьбы и, оглядевшись, приметил собравшийся у конюшни десяток. Подойдя, он быстро поздоровался и, убедившись, что бойцы готовы его слушать, решительно заявил:
– Значит так, браты. Кто решил нам все хозяйство порушить, дело десятое. Придет время, узнаем и это. Теперь главное – всех тех варнаков, что в деревни со злобой всякой идут, в расход пустить. Чтобы каждая каторжная сволочь знала, сюда ходить не надо, коль жизнь дорога.
– А полиция? – одобрительно кивнув, уточнил десятник.
– Разговор с властями, полицией и жандармами мне оставьте. Надобно станет, я тех варнаков начну у них на глазах отстреливать. Не хотят сами благочиние защищать, значит, и неча под ногами путаться, – жестко отрезал Егор, твердо глядя ему в глаза. – А вы так им и отвечайте. Вас для охраны имения и наняли, а как вы то дело справляете, только вам решать.
– Добре, Егор Матвеич, сполним. Покоен будь, – хищно усмехнулся десятник, одобрительно кивнув.
– Может, нужда какая в десятке имеется? – на всякий случай уточнил Егор.
– Не, добре все, – качнули казаки своими косматыми папахами.
– Ну, ежели что, то дядьке знать дайте или прямо мне, – кивнув, закончил парень это импровизированное совещание.
– Барич, ты дай нам кого, кто добре границу имения твоего знает, а дале мы и сами управимся, – подумав, попросил командир десятка.
Словно специально, из дома вышел управляющий. Увидев его, Егор громко свистнул, привлекая его внимание, и, махнув рукой, окликнул:
– Матвей Поликарпыч, подойди, будь добр.
– Чем служить могу, Егор Матвеевич? – вежливо поинтересовался управляющий, подходя.
– Значит так. Вот бойцы мои, и задача у них – имение наше от разбойников защитить. Нужно, чтобы вы или еще кто, который хорошо границы имения знает, с ними проехал и показал, что наше и что защищать надобно, – коротко, но предельно понятно пояснил Егор.
– Сына отправлю, – чуть подумав, кивнул управляющий. – Он имение не хуже меня самого знает. Думаете, то не случайно все было? – осторожно уточнил он.
– Вот языка возьмем и узнаем, – хищно усмехнулся Егор, и весь десяток понимающе переглянулся.
С легкой руки парня такое выражение, как взять языка, стало в десятке привычным. Убедившись, что тут все решено и влезать в работу опытных бойцов – только дело портить, Егор уже собрался скомандовать кучеру Никите запрягать коляску, чтобы отправиться в цех, когда в ворота вкатила карета, на козлах которой восседал рядовой жандарм.
– Вот только их не хватало, – мрачнея, проворчал Егор.
– С возвращением, Егор Матвеевич, – громко поздоровался полковник.
Разговор он начал, когда карета еще даже не остановилась. Выбравшись из салона, он окинул повязку парня удивленно-задумчивым взглядом и, качнув головой, с некоторой растерянностью проворчал:
– Вот уж никак не думал, что вы и на фронте решите удаль свою показать.