Страница 2 из 5
— Вот что значит хорошая жена. И мне надо жену, — на последних словах Володя повысил интонацию чтобы точно услышала стюардесса, уже подкатывающая к нам тележку с напитками.
— Что будете? — уточнила девушка с равнодушной вежливостью.
— С вами, все что захотите. Хоть на край света готов. — Обрадовался мой сосед.
— На край не получится, а по маршруту в Дубай довезем, — строго кивнула девушка с табличкой “Катя” на униформе.
— Катенька, запиши мне свой телефон. Влюбился с первого взгляда.
— Так вам чай, кофе или воду?
— А мне на твое усмотрение, богиня.
Я почувствовала, что могу остаться без напитков и вклинилась в отношения этих двоих:
— Мне, пожалуйста, чай зеленый с лимоном, пока он решает.
Девушка подала мне чай и воду Володе. Потом строго посмотрела поверх наших голов назад:
— У нас в самолете не пьют, вообще-то.
— Тогда зачем вы напитки предлагаете? — вскинулся Володя.
— Я про спиртное. Уберите, пожалуйста.
— Понятно, есть убрать. — Раздался голос с ряда за нами. — Но вы все же подумайте насчет нашего Владимира Борисовича. Он человек ответственный. Серьезный...
— И неженатый, — добавил кто-то еще через ряд. По салону разнеслось тихое посмеивание с разных рядов.
Сколько же их тут летит, этих “нефутболистов”? Вот выбрала себе местечко.
Я отхлебнула чай и попыталась сосредоточиться. Проект, придуманный когда-то, как прикрытие для отлучек шефа, стал реальностью, и теперь я летела в Дубай, где у нас появилась дочерняя компания. Произошло это все довольно необычным образом и под большой шум, но правду все равно по-прежнему знает только мой фикус. Ну и еще один майор. При воспоминаниях о его неуклюжих ухаживаниях улыбка появилась на лице сама собой. Пришлось тут же переключиться на мысли о Марине.
С Мариной нас связывала не девчачья дружба. Мы с ней выжили в серьезной передряге, а это будет покрепче разговоров о мужчинах. Но год выдался у обеих непростой. Зато теперь я летела в Дубай в командировку как раз в рождественский период. При моем ритме жизни такую поездку смело можно было считать отпуском. Оставалось встретиться с Мариной, познакомится с новыми инвесторами, подписать финальные документы и пойти наконец на пляж.
Мои мысли прервал шепот за спиной:
— Тихо-тихо, она идет…
— Прячь!
— Да под кресло его сунь!
Воображение тут же почему-то нарисовало труп, который пихали под мои ноги. Но через секунду я выдохнула, потому что сзади снова что-то булькнуло, зашуршало, и среди кресел появился очередной стаканчик с коньяком, который мой сосед справа быстро принял и прикрыл широкой ладонью.
Запах алкоголя щекотал нос и я надеялась, что через пару часов не увижу больше никого из этой команды. Сосед слева что-то проворчал во сне и отвернулся к окну. Он не проснулся даже когда стюардессы стали разносить обеды. И я подумала, что это только к лучшему. А то пришлось бы выкручиваться из странной ситуации, когда чтобы защитить свой покой на эти пару часов, я назвала мужем совершенно незнакомого парня, не предупредив его самого об этом.
— Вот скажите мне, Дарина, — Володя наклонился ко мне с видом человека, принявшего судьбоносное решение, — вы же человек опытный в семейных вопросах. А если я девушке сразу замуж предложу, это может напугать?
— Смотря какой девушке, — ответила я уклончиво..
— Вот этой, — он кивнул в сторону стюардессы Кати. — Я ж серьезно. Жениться хочу.
Я усмехнулась.
— Ну так и предложите.
Катя проходя мимо нашего ряда едва заметно улыбнулась и втянула и без того отсутствующий живот.
— Катенька, выходите за меня замуж. — Громко выдохнул сосед.
Девушка совершенно не удивилась.
— Зачем? Я там уже дважды была, ничего там хорошего нет, — улыбнулась она, проходя мимо нас.
— Ну вот что с ней не так? — Володя жалобно посмотрел на меня. — Поди разбери, что вам женщинам надо.
— Может, с формулировкой что-то не то?
— Вот и я думаю, — сейчас он смотрел на меня как на семейного психолога со стажем.
— Вы сколько лет замужем? — Володя кивнул на спящего рядом парня в наушниках.
— Скоро уже семь лет, — почти честно соврала я и задумалась, можно ли считать наши семь месяцев отношений с сербом Зораном, будь он неладен, за семь лет семейной жизни? С учетом всего произошедшего в тот период, месяц за год шел легко.
— Вот, нормальная женщина. Замуж позвали, пошла. А эта Катя, что она мне сказала? Я к ней по-хорошему, а она: “я там два раза была и не понравилось”. А потом еще говорят, что нормального мужика не найти. Так вот же я, нормальный!
— Ну, может она наоборот честно сказала, что уже дважды в разводе, чтобы вы сразу могли сориентироваться, вдруг для вас это “ту мач”?
— Ерунда какая-то.
— А как надо было?
— Сказала бы просто: “Я свободна”. И все, сразу все понятно.
Я немного зависла и задумалась над разницей в мужской и женской логике. А потом спохватилась, что мы скоро пойдем на снижение и хорошо бы посетить комнату счастья, чтобы не тратить драгоценное время в аэропорту. Потому что в планах было выйти одной из первых, быстро пройти паспортный контроль и сразу запрыгнуть в машину к Марине. Она писала, что забронировала мне номер в какой-то симпатичной трешке недалеко от нашего строительного участка.
Трешка — звучит не так гламурно, как пятизвездочная гостиница. Даже у серба в управлении был четырехзвездочный отель. Правда там убили моего шефа и с тех пор я не любила ни четырехзвездочные отели, ни чересчур харизматичных сербов.
Но стоит признать, что это благодаря тем странным событиям, вмешательству Марины и чуть-чуть дотошности одного майора полиции, я внезапно стала наследницей компании “Аврора девелопмент” и ее дубайской “дочки”. Поэтому трешка, так трешка: пока строим большой проект, согласна и на экономию, а фотосессию для журналистов и инвесторов на экскурсии сделаем.
Я осторожно выбралась из кресла, стараясь не задеть ни спящего соседа слева, ни ставшего теперь задумчивым соседа справа и прошла в конец салона. Однако, вернувшись, мне пришлось пожалеть, что отсутствие затянулось и посетить комнату счастья передо мной решила, как минимум, половина салона.
Сосед у окна больше не спал. Он сидел прямо, сняв капюшон и наушники и что-то рассказывал Володе. Меня радовало только то, что мы вот-вот прилетим и, даже, если моя маленькая ложь вскроется, хуже от этого вряд ли кому-то станет.