Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 81

33

Кофе не спасал. Я бессмысленно таращилась на очередного свидетеля волшебного облагодетельствования ребенком и уже мало понимала, о чем он мне пытается рассказать. Картинка представлялась удивительная. Обе претендентки были весьма обеспеченны. Вообще, видимо, подобная участь ждала всех более-менее сильных ёкаев, но мне уже даже успело надоесть крутиться среди дорогих машин, больших квартир и загородных домов; получалось, что нам, представителям человечества, надо добиваться всего самим, а ёкай – или кумихо – могли щелкнуть пальцами, воспользоваться чарами и так далее, и тому подобное, без начала, конца и какой бы то ни было справедливости. Я уже сама чувствовала неуютность того факта, что попала в лотерею и вытащила счастливый билет. Внезапно свалившиеся деньги казались мне странными и непривычными, а уж то, что сегодня с утра я отказала любимой фирме и не взялась за очередной перевод, просто подкашивало.

— Извините, вы меня слушаете? – спросил молодой парень, и я тут же отхлебнула из кружки-термоса.

— Слушаю, а куда прикажете деваться.

— Извините еще раз. Просто, по-моему, я говорю то, что предпочитают не упоминать вслух, а вы мало реагируете, наверное, так и должно быть. Извините.

— Вы не извиняйтесь, – я заглянула в блокнот, который валялся у меня на коленях почти без дела, – не извиняйтесь, Кишо. Насколько я вас поняла, вы стоите на позиции Сатико.

Парень похлопал большими глазами и тут же замотал головой. Я почувствовала, что по затылку течет холодный пот, оглаживает шею: может, он и не Кишо никакой? Да нет, не могла я настолько выпасть из реальности.

— Ну вот, вы опять уплываете. – Он, кажется, совсем расстроился. – Это у меня свойство такое, извините. Туман навожу, очень людей отвлекает.

Я одним махом ополовинила термос (второй, между прочим, их мне верно поставлял Чжаён), потом уставилась на парня повнимательнее:

— Вы, наверное, слышали про убийства. Я много времени из-за них не спала и действительно концентрируюсь с большим трудом. Насчет тумана не в курсе. А извиняйтесь меньше, совершенно точно вам говорю, на пятый раз люди подумают, что вы в чем-то виноваты.

— Да я и так во всем виноват, – просто сказал он, и я насторожилась. – Меня не слушает никто, а если слушает, то сердится, и вообще..

— Вы тут один, что ли? – спросила я совсем уж ошарашенно.

Парень цепко на меня посмотрел, ни дать ни взять душу наизнанку вывернул, и я не смогла оторваться от взгляда; не очень-то, впрочем, и хотелось.

— А вы откуда знаете?

— Кишо, у нас странная беседа, я даже толком не понимаю, что именно собиралась сказать, а вы спрашиваете, откуда я что-то там знаю. – Я моргнула, и контакт прервался.

— Один, – грустно ответил Кишо. – Родители, когда узнали, что я такое, отправили меня в клан. И все, прощай, Ояма, здравствуй, Москва. Нет, я тут учусь, вы не подумайте, у меня даже квартира отдельная, представляете? Это же с ума сойти. – Я мысленно застонала. – Но родители не берут трубку, да и здесь я никому не нужен.

Хотелось в кровать, укрыться одеялом и проспать сутки. Только мне несчастного ребенка с дурацкими родителями не хватало.

— А они не имеют отношения ко всему этому? – уточнила я.

Парень помотал головой:

— Вообще никакого. Ну и для них это страшный грех, сами представляете. Вот я тут и околачиваюсь.

— Я очень вам сочувствую, Кишо. Думаю, вы здесь обретете новый дом. О вас заботится очень сильный клан, значит – все будет хорошо.

— Да нет, не будет. Вам, наверное, можно рассказать?

Я кивнула, проклиная себя за излишнюю вежливость: всех не спасешь. С другой стороны, Чжаён будет очень мной доволен, это к гадалке не ходи.

— Извините.. – Он взялся было за старое, но тут в дверь настойчиво зазвонили, я подскочила в кресле и облила ноги остатками кофе; и только силе воли я приписала то, что не выругалась вслух грязнейшим образом.

Мальчишка побледнел, как полотно, и бросился к моим обожженным коленкам. Глянул внимательно – и стало легче, резко, мгновенно, не так, как обычно, когда пролитая жидкость остывает. Я посмотрела на него истинным зрением – снова ничего. Кивнула благодарно, пошла открывать. На пороге стоял развязный парень в черной кожаной куртке. Курил чуть ли не мне в лицо.

— Вы к кому? – спросила я.

— Да вы совсем тронулись, леди? К вам я, давать показания.

— Это вы совсем тронулись. Имейте совесть дождаться, пока вас пригласят.

— Там очередь во дворе. А я очень не люблю ждать.

— Да мне плевать! – Я захлопнула дверь и, злая, пошла обратно в комнату.

Проверила экран телефона. На нем было одно-единственное уведомление от Ямато. Оно гласило: «Паук», – и я, если бы могла шиковать, раздолбала бы телефон об пол. Все мы в глубине души надеялись, что бедного Гуэя растерзал кто-то чужой, так было бы проще, так мы лучше вписались бы в теорию о том, что нас пытается стравить конкурирующая организация. Я набила кончиками пальцев быстро-быстро, чтобы не заставлять ждать несчастного Кишо: «Перезвоню, держись», – и спрятала телефон в карман.

Тот стоял уже рядом со мной, кажется, готовый рассыпаться в бесконечных извинениях и все-таки уйти.

— Садитесь обратно, хамло подождет. Мы даже дело не дообсудили.

Неожиданная встряска придала мне сил, но это было ненадолго, просто адреналин выбросился в кровь.

— Вы его не знаете, – голос звенел от страха, – потом проблемы будут.

— Не будут. Я ему устрою проблемы сама. Честное слово, если услышу, что ты не в порядке, сделаю с ним что-нибудь ужасное.

Кишо несмело улыбнулся и вернулся в кресло. Поерзал немного, собрал остатки сил и начал, к счастью, без извинений:

— Они меня готовят к чему-то. Промывают мозги верностью к клану, обязанностями, я все время на каких-то побегушках. Да, Мацуока-сан меня кормит, поит, одевает и снабжает всем, что я захочу. Но такая свобода – лучше бы вовсе никакой.

— А к чему они тебя готовят? – спросила я, пытаясь просчитать в голове сразу два варианта: тот, где парень – засланный казачок, и тот, где он – простая жертва обстоятельств.

— Я решил вам довериться, потому что вы никому не расскажете. Вы же судья. Они заявляют, что мы живем в неправильном порядке и что три ведущих клана совсем распоясались.