Страница 50 из 81
25
— А я смотрю, ты добралась до нашего оценщика, – задумчиво проговорил Ямато в трубку.
— Положим, добралась! – воинственно ответила я, уставившись невидящим взглядом в огромное зеркало в прихожей.
— Это ты молодец.
— Ямато, слушай, мне надоело играть в игры. Юн И все рассказал.
На фоне вдруг ожило нечто рыжее, встало из-за стола, прошлось по комнате. Не иначе, реагирует на имя.
— Что именно? Что амулет настоящий? Так я в курсе.
— Нет, что ты обманщик, каких поискать! Что это такое, Ямато?
— Понятия не имею, о чем ты.
Я почти взвыла и поймала взгляд лиса в зеркале. Лис смотрел хитро и выжидательно: мол, пошли ты этого бледного с горящим взором, у тебя уже я почти в кармане. Конечно, цитату он бы мне не задвинул. Хотя этот универсальный переводчик почему-то работал с переложением реалий, постоянно выдавая явно не существующие в японском, китайском или корейском фразы. Некстати пришла на ум английская песенка, и я постаралась взять себя в руки.
— Юн И мне сказал, что последние две сотни лет амулет хранился в твоей семье. А это значит, что вы меня обманули и все-таки подсунули пробное дело, пустышку.
— Может быть, подсунули, может быть, не подсунули. Ты должна его решить, у меня конфликт с Нари и Циньшанем.
— Хватит рассказывать сказки, Ямато. Просто – хватит, мне надоело, что, дел нет настоящих?
— Дел хватает, и от одного ты меня в данный момент очень настойчиво отвлекаешь, дорогая. Может быть, вы чем-нибудь займетесь с Юн И, а я все-таки пойду и закончу разговор с самым уважаемым представителем племени ёкаев в этой чертовой части света?
Даже вскипал Ямато как-то холодно и неинтересно. Я поискала в зеркале отражение рыжего пламени, толком ничего не нашла (куда только делся) и ответила задумчиво:
— Возьму и присужу корейцам, будешь знать, как валять дурака.
— Ну и присуждай себе, – сказал Ямато, будто взаправду не хотел никакого амулета, и отключился.
Видимо, в деле с духом аристократа наметился какой-то прорыв, что, наверное, было неплохо, а то как-то не хотелось попасть на зуб недовольным демонам, оборотням и иже с ними. Несмотря на это, отношение Ямато мне не нравилось активно.
Лис подкрался почему-то уже не из кабинета, а со стороны кухни и сияюще провозгласил:
— Та-дам!
Я вытаращила глаза, в очередной раз проигрывая этот бесконечный покер, где у рыжего типа была колода тузов в рукаве и сразу десяток комбинаций на руках, а я сидела со своими двумя парами очень далеко от истинного положения дел.
— Та-дам? – переспросила я нерешительно.
— Ну вот же, – сказал лис, изображая страшную обиду. – Вот же. Я переоделся, и мы можем идти гулять.
— Хорошо, – почти заикаясь, сказала я. – Очень хорошо. А ты.. ты не мог бы быть чуть менее внезапным?
На память пришла виденная недавно забавная картинка с подписью «Будь неожиданным, как лосось в кустах черники». Теперь я точно знала жизненное кредо китайского мастера.
— Это я не понял. Как можно быть менее внезапным? Я не внезапный вообще, на самом деле я прекрасный и удивительный. Пошли гулять, там погода налаживается, а это в вашей России так редко бывает, что даже сказать не могу. Надо ловить шанс.
Я хотела промычать, что мне нужно проверить телефон, а еще – что, наверное, прогулка все же не относилась к разряду лучших идей на свете, но лис уже схватил меня за руку, и мы помчались вниз по ступенькам. Я едва успела проверить камень в кармане и посетовать про себя на то, что со мной он совсем не действует, лежит, как булыжник, и даже от китайских мальчишек не защищает.
Мы взяли кофе и, как приличные хипстеры, отправились на прогулку по центру. Во всяком случае, наш внешний вид точно говорил о хипстерстве. Разговор клеился довольно живо, погода и правда наладилась, и я впервые допустила мысль о том, что, возможно, зря привязываюсь к холодным и недоступным типажам. Потому что ну вот он, вот Юн И, под рукой. А то, что балабол да хохмач, – оно и к лучшему. Не пустышка, это главное. Умный, с профессиональными навыками, местами даже злой. Я задумчиво погрызла крышку от латте. Мостовая убегала назад под подошвами кед, и я даже не оглядывалась, мы явно собирались намотать десяток километров. Лис с поразительными подробностями рассказывал мне уже про вторую церковь кряду, и я наконец отвисла и поинтересовалась:
— Откуда такие знания? Это все-таки русская культура, я-то не в курсе.
— О, – радостно сказал лис. – Я думал, ты не слушаешь. Я просто очень увлекаюсь и много читал о вашей архитектуре. Ездил недавно в Великий Новгород – Нина, там такая красота, закачаешься.
Я хотела сказать, что качаюсь с сегодняшнего утра и с самой встречи с ним, потому что назвать его подрывателем устоев еще не значило что-то о нем сказать. Внутри меня он подорвал не то что устои, а все несущие стены, на их месте остались только гипсокартонные перегородки, да и те были готовы к обрушению. Вопрос, конечно, что будет после оного.
— Просто я.. Я..
— Да-да-да, – отмахнулся лис. – Сложно с Мидзуно, я все помню. Так мы и гуляем ни за чем, у нас все просто.
Я поняла, что мне нужно срочно бежать из этого проклятого Китай-города, но предлогов, как назло, не придумывалось.
— Слушай, а сколько тебе лет? – спросила я, разглядывая идеальную бледную кожу.
Если меньше двадцати четырех, я спасена, а по виду..
— Двадцать пять! – радостно заявил лис в ответ. – Я знаю, что меня все за малолетку принимают, но ты паспорт посмотри, если хочешь.
Я сделала глубокомысленный глоток кофе, и тут у меня зазвонил телефон. В свете последних событий можно наконец было делать дифференциацию по звонкам, потому что мне могла звонить куча народа. Это был Ямато, и пальцы подвели в очередной раз, заходили ходуном.
— Ты можешь прямо сейчас подъехать на Земляной Вал? – поинтересовался он без всяких вступлений и приветствий. – У нас проблема.
— Могу, наверное, – отозвалась я. – Буду через полчаса максимум.
— Договорились.
Я обернулась к лису. На него было больно смотреть, такого разочарованного выражения лица я не видела очень и очень давно.
— Там какие-то проблемы, – покачала головой я. – Извини, пожалуйста, надо ехать.
— Конечно, понимаю. Но.. можно я тебе позвоню?
Я мгновение поколебалась, потом махнула рукой и на гипсокартонные перегородки тоже:
— А, звони.
В метро спускалась вместе с самым счастливым лисом на свете. На прощание удостоилась поцелуя в щеку и, как семнадцатилетняя, прикладывала пальцы к этому невольно получившемуся ожогу весь путь до Курской.