Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 81

— Мам, извини, у меня тут куча дел нарисовалась. Я нашла новую работу, интересную, хорошо оплачиваемую, но на ней надо присутствовать почти семь дней в неделю. Так что забылась и не звонила.

— Дочь, мы с отцом извелись. Сами звонить боимся, потому что, мало ли, отвлечем, а ты уже который день не пишешь даже.

— Знаю, извини, исправлюсь. Это все новая должность, правда. Мам, я вот и сейчас тут занимаюсь, извини, пожалуйста.

— Да нет вопросов, ты только позвони, поговорить хочется.

— Договорились, завтра постараюсь набрать.

Лишь отключившись, я поняла, что дома уже благополучно заполночь, и расстроилась окончательно, доведу их такими темпами до нервного срыва. Специально ведь не ложились.

— Родители! – пафосно вещал Ямато на кухне. – Лично мне не дают никакого житья. Казалось бы, сами уже отошли от дел, больше не терроризируют Европу, но нет, то им не так, это не сяк, союз с кумихо.. – Тут он прервался. – В общем, я замучился их посылать. Хорошо, что живут по-прежнему в Париже, каждый день не навстречаешься.

— Счастливые вы, – вздохнула Нари. – А мне вот триста лет матушка снится и просит одуматься, не питаться человечиной. Да что я-то сделать могу с этим всем. Ем помаленьку, кого не очень жалко, а она во сне говорит, что жалко всех.

— Особенно хваранов, – поддержал Ямато с легкой ехидцей в голосе. – Но я бы вот на твоем месте не удержался и..

— Детский сад,– проговорила я.– Что за шутки, Ямато? И что это вообще за ménage à quatre, я вас спрашиваю. Все всё знают уже?

— Не совсем, – отозвалась Нари. – Мы вот не знаем, спали ли вы с Чжаёном.

— И правда детский сад, – поддержал меня Чжаён, отвлекаясь от блинов. – Спали, конечно. Вот Нина как легла на кровать, так сразу заснула. И я с ней.

Телефон разразился трелью во второй раз. Я вздрогнула, перевернула его дисплеем к себе и прочитала: «Алексей Михайлович». От меня не укрылось, что Ямато тоже скользнул взглядом по экрану.

— Алло, – устало сказала я, с отчаянием глядя на стремительно заканчивающиеся блины.

— Нина Даниловна, вы живы вообще?

— Жива, работала.

— Вот как. Я хотел сказать, что готов принять ваше предложение. Расстаюсь. А вы уходите из магистратуры.

— Вы предполагаете, что самый умный? Что это за непропорциональные жертвы, черт возьми. Алексей.. Алекс, научитесь себя вести, потом звоните с такими заявками.

Я сердито бросила телефон на стол и побежала мыть руки.

— Есть еще один герой? – лукаво поинтересовалась Нари.

— Он не герой, – отозвалась я с тяжелым вздохом и голодно вгрызлась в блинчик. – Преподаватель очень строгих правил, который не встречается со студентками, и вообще, все у нас с ним сложно. Но тут внезапно он сказал, что готов бросить свою девушку, если я брошу магистратуру. Чушь какая-то.

— Не из наших ли он? – поинтересовался Ямато, и меня резануло это предположение.

— Он не из ваших, не надо думать, что мной могут заинтересоваться только по служебному положению. Ваших в моей жизни отродясь не было. И лучше бы не появлялось.

Блинчики оказались очень вкусными и, парадоксально, совершенно родными и русскими на вкус. Я задалась очередным вопросом, сколько времени Нари прожила здесь, и погрузилась в увлекательный процесс поглощения еды с головой.

Нари и Ямато подчеркнуто к еде для нас, простых смертных, не прикасались.

— Вы как Баба-яга, – подумав, сказала я. – Накормите, а потом съедите.

Тут же поправилась, видя замешательство на их лицах:

— Это наш сказочный персонаж. Она сначала кормила царевича, потом парила в баньке – или наоборот, не помню уже, а потом..

— О-о-о, Баба-яга! – хором произнесли Нари и Ямато, и я удивленно замолчала.

— Зачем нам рассказываешь, как будто мы не в курсе, – обиженно сказал Ямато. – Я с ней последний раз в Париже как раз и виделся, она теперь французов ловит, жалуется на то, что царевичи повывелись.

— Выглядит шикарно, – подхватила Нари. – Сейчас под полячку маскируется, зовут Ягнеда. Отлично по магазинам с ней в последний раз прошлись. Красота – страшная сила. Домик у нее под Парижем, опять же, славный.

Я закатила глаза и со стоном уронила голову на руки.