Страница 19 из 81
— Это не твое дело, кумо. Пойдем на улицу, поговорим.
— Идите, – сказал он.
— Нет, давай ты вперед, – бросил Чжаён, отодвигаясь к стенке и утягивая меня за собой.
Кумо пожал плечами и танцующей походкой прошел мимо. Наверное, изяществу способствовали восемь ног. На пороге он обернулся и позвал уже с сильным акцентом:
— Ира! Я скоро вернусь.
Предмет спора вынырнул из подсобки и радостно кивнул. Здесь понимать было нечего, только что язык от счастья не высунула.
Дождь на улице прекратился совсем. Кумо похлопал по карманам костюма, выудил сигареты и зажигалку. Видимо, начинался новый период некурения, потому что от вида пачки в тонких длинных пальцах меня даже передернуло.
— Что скажешь, судья? – спросил он, оборачиваясь ко мне.
— Я пока могу только спросить, – ответила я и наконец отцепилась от Чжаёна.
Понятно, в общем и целом, почему кумо подумал что-то не то.
— Мне нужна информация. Все, что ты можешь сказать по поводу. И давай без глупостей, я тебя очень прошу.
Он досадливо поморщился:
— Судья, извини, что я на тебя накинулся, виноват, но хватит меня уже величать «кумо». Имя есть. И беда тоже. Есть.
— Идет, Санзо, – сказала я со странным чувством. – Я Нина, и я решу дело честно.
— Хотелось бы. – Он бросил тоскливый взгляд куда-то поверх моего плеча.
В окно заглянул, должно быть.
— Объясни, пожалуйста, что случилось.
— Объясняю. – Санзо затянулся. – Прихожу домой, а у Иры на плече иероглиф подчинения. Все, хватит?
Я не стала сдерживаться и закатила глаза. Вообще, получалось очень интересное кино: в роли судьи я была сама не своя, смелая и дерзкая, наглости вот тоже оказалось не занимать.
— Я слышала и Ямато, и Циньшаня. Можно мне что-нибудь, так сказать, личное?
— Личное? – сузил глаза он. – Ну вот, например, отошли куда-нибудь телохранителя, я тебе и личное скажу, и не личное..
— Да не телохранитель он, сколько можно. – Я начала раздражаться. – Сам не видишь, что хваран, или поиздеваться надо?
— Ого. Послушай, а ты ведь к нему ровно дышишь. Не пойму тогда, к кому неровно. К Ямато, что ли? Так и чувствую, как смущена твоя широкая русская душа. – Санзо неприятно рассмеялся.
Я толкнула Чжаёна в бок и пошла к машине:
— Придешь в чувство, позвони, найдешь контакт моей души через Ямато. А пока что..
— Да стой, судья. – Санзо отшвырнул сигарету. – Стой. Отпусти уважаемого хварана до машины, а сама погоди, я все расскажу.
Чжаён вопросительно на меня посмотрел, и я развела руками. Дверь хлопнула, я осталась с Санзо один на один. Улица почему-то пустовала.
— Слушай, судья, – сказал он. – Меня непросто полюбить, потому что люди тоже не дураки, они чувствуют то, от чего ты который раз брезгливо кривишь рот. Я не прекрасный демон, сама знаешь. Но.. суть не в этом. Мы не только демоны, мы люди еще. И у меня человеческая сущность главенствует. Мне не очень-то хочется быть ночным кошмаром, понимаешь. Иру я взял на работу в июне. Сошлись. Она ко мне была добра. Нет, тоже, конечно, что-то ощущала. Но намеренно не придавала этому значения. Меня вообще впервые в жизни полюбил кто-то, помимо мамы, папы и выводка братьев и сестер. Это ценно, когда тебя любят. Я ее тоже люблю. В прямом смысле этого слова. И находить знак принадлежности, мягко сказать, больно. Он же ведь ее сломает, тебе это китайское отродье наверняка дату называло. Сломает, и Иры не останется. Уйдет к нему куклой. История вся.
Я задумчиво кивнула. Потом закусила губу.
— А ты ее не съешь, например?
Санзо с силой провел рукой по лбу:
— Ем я других, и то по праздникам, знаешь. А тебе скажу вот что: решишь дело в мою пользу, получишь что захочешь.
Я поморщилась:
— Подкупать судью?
— Какое там. Все после решения.
Я развернулась и уставилась на силуэт Иры, хорошо угадывавшийся через окно. Потом неторопливо пошла к машине. Чжаён, конечно, был прав, единственный вариант – решать все в пользу людей.
— И Ямато будет доволен, – бросил Санзо мне в спину.