Страница 12 из 81
6
Определенно, этот день был еще хуже вчерашнего дебоша. После пары по английскому меня откачивали ввосьмером: почти оттащили на лестницу, уходящую с пятого этажа на крышу, поили минералкой, какими-то таблетками и обмахивали сразу тремя учебниками корейского.
— Нинка, ну ты что, – на разные голоса причитала группа, а я даже сформулировать не могла; кто-то, кажется, Катька, хлопнул себя по лбу и унесся в «Старкофс» за нормальным кофе «для нашей героини».
— Слушай, Нин, – растерянно проговорил Костик, – ну ты же Белова сделала просто вчистую, чего теперь в обмороки падать.
Белова, то есть Алексея Михайловича, я, может, и сделала, но какой ценой. Он всю пару надо мной измывался, гоняя по грамматике, лексике, орфоэпии, начиная временами и заканчивая артиклями. Расспрашивал на житейские темы, заставил рассказывать про школу, самое несчастливое воспоминание, потом перескочил на кризис и мировую политику. Я не молчала ни секунды, и где-то через полчаса возроптала даже Юлька, не слишком-то меня жаловавшая. Алексей Михайлович, впрочем, только цыкнул и продолжил наказание.
Маринка вылила воды на дорогущий платок и протерла мне лоб. Лучше не становилось, по телу будто вчерашний лимузин проехал.
— Ну перестань дурить, – попросил Костик совсем жалобно, и тут на него сорвались со всех сторон.
Пришлось брать себя в руки, преодолевать слабость и выпивать залпом остатки минералки.
— Прекратите гомонить, а. Перенервничала. С кем не бывает. А ты вот, Кость, что бы сделал, устрой тебе Белов подобный разнос? Сомневаюсь, что притворялся бы огурчиком.
— Нин, он тебе зачет поставил и сказал, что вы с ним теперь увидитесь на госе. Зачет получила, второго сентября. Можешь на пары не ходить.
— Ну и балда ты, Коштоянц, – протянула Женька манерно и села на ступеньку пониже меня, потрепала по ноге.
Смешная она девчонка, из богатой семьи, с дорогими сумками, а отзывчивая и славная. Вот кто мамочка у группы. Точно не я.
— Сам как будто не понимаешь.
— Нет, не понимаю, – взвился Костик. – Что сразу балда-то?
— Я и говорю, балда, – заключила Женька. – Кто в кого был влюблен половину бакалавриата?
Я застонала в голос:
— Жень, может, не надо?
— Да все знают, за исключением вот этого вот. Правильно, Алексей Михайлович в Нину, а Нина в Алексея Михайловича, только они друг друга по-взрослому решили ненавидеть. Ну, чтобы, не дай бог, не жениться и не родить детей.
— Да ладно! – Костик аж закашлялся. – Тогда понятно, чего он так набросился, Нинка же с корейцем новым стояла и на пару не шла. Я бы тоже что плохое подумал.
Костика все-таки надо было убить. Судя по тому, как вспыхнула Маринка, инстинктивно отодвигаясь от меня, дела обстояли несколько серьезнее, чем я предполагала.
— Слушайте, может, хватит мою личную жизнь полоскать? Тоже мне, всевидящие оки. А с Чжаёном я так просто стояла. И вообще.
Но ситуацию было уже не спасти: Маринка просочилась сквозь народ, и мне только и оставалось, что ловить пальцами воздух. Еще и лучшая подруга обиделась. Здорово, ничего не скажешь. Зачет тоже не радовал. Как он был получен, с какими словами и интонациями, вот это имело значение и задевало даже сейчас.
Явилась Катька с кофе (не иначе, бежала всю дорогу), я сделала глоток и сразу почувствовала, как живительное многокалорийное тепло делает свое дело.
— Давай мы тебя прикроем, – сказал Костик. – Вали домой, раз такая заморочка.
— А где Нина? – спросили из коридора по-корейски.
Спрашивал, конечно, Чжаён. Девчонки переглянулись, Костик бросил на него тяжелый взгляд через плечо, но пройти дал.
— Все в порядке?
В порядке, не в порядке, а мне нужно было с ним поговорить и принять решение.
— Прикрывайте, бог в помощь.
Я не без труда встала на ноги, кивнула и двинулась к Чжаёну. Костик только брови поднял. В общем, без меня меня женили, и Маринка сегодня еще наслушается. Узнать ради такого дела, есть ли кто у красавца-хварана?
— Я домой пойду, а Чжаён вон до первого этажа проводит. Бегите уже, Елена Дмитриевна ждать не любит.
Мы пошли по ступенькам вниз, и через пару пролетов я поинтересовалась (не на русском, а на той языковой магии, которая странным образом включилась, когда я поверила в происходящее; вот и учи после этого иностранные языки):
— Пройдешься со мной?
— Без проблем, – отозвался он.
Мы вышли на все еще зеленую, но довольно холодную улицу, и я приложилась к стаканчику с кофе. Вот черт, деньги забыла отдать. Не то чтобы у меня их много оставалось после вчерашнего.
— Все нормально прошло? Ты какая-то молчаливая. И извини, но слегка зеленоватая.
— Отлично прошло, – среагировала я, подавляя тяжелый вздох. – Я уж не знаю, учился ты или нет..
— Учился, конечно! – возмущенно перебил Чжаён. – Все учатся. И Нари по-настоящему в «Самсунге» работает, всего добилась сама.
— Воу, воу. Я тебя ни в чем не обвиняла, я же понятия не имею, как это все у вас, сверхъестественных, происходит.
Очень захотелось обиженно замолчать, и я покрепче сжала стаканчик.
У Чжаёна заиграл телефон – чем-то сладкоголосым и девчачьим, – и мое выражение оскорбленной невинности пропало втуне.
— Да, Ямато. – Сердце сделало кульбит и застучало как сумасшедшее. Вот аритмии мне только со всем этим не хватало. Пускай даже временной. – Нет, не знаю, почему не берет. Слушай, она учится, ты сам дал времени до завтра. Айщ. Айщ, Ямато! – Тут Чжаён сделал паузу, уставившись в землю, и я перестала теряться даже в догадках. – Хорошо, я все передам. Хорошо, я.. Слушай, демон, еще раз такое скажешь..
И тут Чжаён протянул трубку мне, весь темный от гнева.
— Алло? – неуверенно произнесла я, прикладывая огромный смартфон к уху.
— И если ты еще раз.. О. Какие люди. Прости, думал, с болваном этим разговариваю. Хвараном. Неважно. Так вот, красота неземная, ты что решила?
— Ничего не решила.
Я посмотрела, как Чжаён красиво опирается на стену дома рядом с нашим факультетом, картинка и топ-модель, и сжала губы. Что тут решишь.
— А чего мучиться? Я уже упоминал деньги, машины и дома? Могу упомянуть содействие любых наших специалистов по получению друзей и любовников. В полное распоряжение, дорогая. И нет, нет, без этих ваших дешевых приворотов, самолично выселил из Москвы десяток настоящих ведьм, но это же скучно, сделать из человека тряпку. У нас сработано будет гораздо тоньше. Нин, соглашайся.