Страница 18 из 46
1
Поднимаясь по лестнице к себе на второй этаж, Ирина уже знала, что под дверью ее квартиры переминается с ноги на ногу, соседка баба Галя. Она вновь чувствовала запах смерти, витавший в воздухе и холодом оседающий на ее кожу. И оказалась права. Бабушка стояла с поднятой рукой, не решаясь нажать на кнопку звонка. А увидев хозяйку квартиры, обрадовалась:
— Ирочка! А я думала, что ты уже вернулась! Прости старую, не сидится мне дома. Стены давят, сердце болит, даже Мурка не помогает, зараза! Опять бросила бабку и удрала на улицу!
Старушка виновато улыбнулась, сдвигаясь чуть в сторону, чтобы Ирина смогла отпереть квартиру.
— Можно я у тебя побуду? Не помешаю? Чайку попьем. Я вот тут, вареньице прихватила! — и баба Галя, с ловкостью фокусника, вытащила из кармана передника небольшую баночку янтарно-желтого цвета, — Абрикосовое, с ядрышками! — подкупающе похвасталась она.
Ира улыбнулась хитрости соседки и приглашающе распахнула дверь:
— Проходите, баба Галя! Знаете, чем меня соблазнить! — Засмеялась она.
— А как же! Деньги ты не берешь за гадание, а так нельзя! Я не хочу вешать на себя долг! И хочу, чтобы твоя помощь была именно помощью, а не пустым разговором!
Баба Галя, шаркающей походкой прошла сразу на кухню и поставила на плиту чайник, пока женщина снимала обувь и раздевалась в прихожей.
— Я тут немного похозяйничала. — Известила она Ирину, когда та, вымыв руки, появилась на пороге комнаты. — Смотри–ка, не я одна тебя ждала с нетерпением! — Рассмеялась она, указывая на крутящегося под ногами Иннокентия.
— Да, скучает без меня. — Улыбнулась в ответ Ира. — Спаситель мой!
Женщина наклонилась и ласково почесала кота за ушком, отчего тот зажмурился от удовольствия и затарахтел на всю комнату.
— Ишь ты, музыкант какой! — Уважительно заметила старушка, поглядывая на ластящего кота. — А моя Мурка совсем дикаркой стала. Я к ней, а она, зараза, шерсть вздыбит, дугой выгнется и шипит как ненормальная! А стоит открыть дверь, пулей из квартиры летит! — Посетовала на свою кошку баба Галя. — Сдурела!
Ирина не стала расстраивать соседку, говоря, что кошки очень чувствительные животные и негатив чувствуют очень хорошо, а спросила:
— А как Вы себя чувствуете, баба Галя?
— Да, как? Как старуха — там болит, тут скрипит, а здесь не гнется! — Улыбнулась криво и вздохнула:
— Да, нормально чувствую! В моем возрасте день прожил и то хорошо! Сердце только ноет за сына. Где он, что он. Раньше хоть раз в неделю звонил, мол, все нормально, да дважды в месяц появлялся. А теперь уж больше месяца тишина.
— Баба Галя, а давайте сделаем так: я завтра у себя в салоне посмотрю Василия через Камень видения и сделаю расклад Таро. Но завтра! — Остановила она жестом пытавшуюся что–то сказать бабушку. А сегодня мы с Вами просто попьем чайку и Вы пообещаете мне выпить на ночь валерьянки и постараться себя не накручивать! Хорошо? Как говорится, утро вечера мудренее.
Соседка кивнула, виновато улыбнувшись:
— Прости, Ирочка, что беспокою тебя! Не к кому мне больше обратиться, а в полицию идти страшно. Скажут, старуха из ума выжила и выпнут.
— Все хорошо, баба Галя. Все хорошо! Не переживайте.
Женщины еще долго сидели на кухне, попивая чаек с абрикосовым вареньем и маковыми плюшками, которые Ира захватила из булочной по дороге домой и болтали ни о чем. Об увеличившихся ценах на продукты, о дороговизне лекарств, о нравах нынешней молодежи и о семейных ценностях.
— Вот, в наше время баба выходила ЗАМУЖ. То есть за мужа держалась, была за ним как за стеной. Он и добытчик был, и защитник, и всему голова. А нынче? Все перевернулось с ног на голову! Девки слишком самостоятельные. Чуть что, сразу развод, чемодан в руки и в родительский дом или сама лямку тянет с дитем! А мужики? Тьфу! — Старушка аж сплюнула. — Одно название, а не мужики! Или пьянка, или наркотики, или этот, ихней, тернет! Семья по боку, жена по боку! Тьфу!
Ира улыбалась, глядя на распалившуюся соседку:
— Ну, не все так плохо! Есть и хорошие примеры и нормальная молодежь. Ведь и в Ваше время не все было гладко, как сейчас кажется. Мужчины частенько поколачивали своих жен. Даже поговорка появилась: «Если бьет, значит любит!» Разве это нормально? И пили тоже много, особенно в городах. Каждое время хорошо по своему. И в каждом есть и плохое, и хорошее! От силы духа человека тоже многое зависит. Вот, Ваш Василий почему пить стал?
— Эх! — Махнула рукой баба Галя. — Любовь несчастная, чтоб ее! Жена его, Маринка, вертихвостка та еще! Папа у нее какая–то «шишка» в столице. Как уж Васька умудрился жениться на ней, до сих пор остается для меня загадкой. Просто однажды появился у на пороге моей хаты с расфуфыренной кралей и поставил перед фактом, мол, прошу любить и жаловать, моя жена, Марина. Ейный отец им даже квартиру подарил в нашем городе. Никак, откупился от дочери. Это я сейчас так думаю! — Усмехнулась соседка. — А тогда была благодарна тестю, что помог молодым. Живи да, радуйся! Так, нет же! — Бабулька с горечью махнула рукой. — Поначалу еще все было относительно спокойно. Видно Ваську моего она воспринимала не иначе как экзотику. А потом стало скучно и она зачастила к папочке в столицу. Чего только сын не делал! Тряпки модные — пожалуйста! Всякие финесы и массажи — пожалуйста! Василий всегда хорошо зарабатывал, голова светлая. Крутился, как ерш на сковородке. А ей все не так. В конце–концов, все же собрала свои манатки и удрала в столицу, насовсем. — Баба Галя вздохнула и на ее глазах заблестели слезы. — Вот тогда он и начал выпивать.
Ира молчала. А что тут можно сказать? Чем утешить мать, чей сын катится в пропасть, а она ничего с этим поделать не может. Молчание затянулось и, спохватившись, бабулька засобиралась домой:
— Ладно, Ирочка, пойду я! Спасибо тебе, что выслушала старуху, а то и поговорить не с кем! Отдыхай. Я завтра загляну к тебе. Испеку кулебяку с курочкой. Ты любишь курятину? — Забеспокоилась она и на улыбку женщины, сама же и ответила. — Мою кулебяку ты обязательно полюбишь!
Засеменила на выход, сгорбившись и уже выходя, обронила:
— Ты только правду мне скажи завтра, хорошо, Ириша?
А женщина застыла в проеме, не сумев ни кивнуть в ответ, ни пошутить, медленно закрывая дверь за соседкой. Только когда услышала характерный щелчок, закрывающейся двери соседской квартиры, отмерла.
Подхватила на руки Иннокентия Петровича, вместе с ней проводившего бабу Галю, уткнулась носом в его пушистую шерстку и поглаживая по спинке, отправилась в спальню, чтобы замереть на пороге.