Страница 14 из 46
7
Вечером Ирина немного задержалась и к дому Инги подошла, когда наступили сумерки. Девушка открыла ей дверь, практически, сразу. Словно в нетерпении стояла за дверью. Улыбнулась и пригласила пройти. Помогла раздеться, убрав пальто женщины в шкаф. Ира огляделась. Восприятие пространства немного отличалось от того, что она наблюдала в астрале. Узкий длинный коридор вел на кухню. По его левой стороне размещалось две двери, двухстворчатая из которых была приоткрыта и Ирина увидела знакомую обстановку зала.
— Поужинаем? Я ждала Вас, не ела. — Виновато улыбнулась хозяйка квартиры, принимая из рук женщины коробку с тортом.
— Ой, простите, пожалуйста, что я опоздала. Непредвиденные обстоятельства! — Она не стала объяснять Инги, что ее задержала баба Галя, вновь появившаяся на пороге, когда Ирина уже выходила из своей квартиры. Старушка совсем осунулась, под глазами залегли черные круги и взгляд был, такой умоляющий и жалобный, как у больной собаки. А хуже всего было то, что Ирина ощутила запах смерти.
Увидев, что соседка собралась уходить, она остановилась на лестничной площадке.
— Ирочка, ты уходишь? — Не поверив очевидному, спросила старушка и на виноватое пожимание плечами женщины, заспешила:
— Ладно, ладно! Я зайду в другой раз, когда ты будешь свободна! Только прошу тебя, голубушка, погадай мне на моего сыночка, хорошо? Не спокойна душа матери, — баба Галя положила ладонь себе на грудь, где располагалось сердце, слегка надавливая, словно пытаясь уменьшить боль.— Не на месте. Не случилось бы чего.
Все это Ирина не стала рассказывать Инги, а просто кивнув головой, согласилась:
— С удовольствием! Мне тоже не довелось поужинать.
— Тогда садитесь, я сейчас приготовлю на стол. И можно на «ты»? Вроде бы Вы не на много старше? — Вопросительно подняла бровь девушка, доставая из холодильника овощной салат, нарезая хлеб и ставя посередине круглую форму для запекания с дымящейся жареной картошкой.
— Ммм! Вкусно как пахнет! — Улыбнулась Ира. — Давай на «ты»! — Согласилась она. принимая из рук девушки порционную тарелку.
Когда с сервировкой стола было покончено и Инга тоже села за стол, на некоторое время в кухне воцарилось молчание. А потом девушка задала вопрос, который не давал ей покоя с того момента, как Ира рассказала о том, кто виновен в ее бедах:
— Ира, скажи, а как Степан относится ко мне? Кроме того, что завидует.
— Честно?
Девушка кивнула.
— Возможно в самом начале, когда вы только познакомились, ты ему понравилась. Но зависть, проросшая в его сердце черным мхом, убила симпатию. Теперь он тебя ненавидит и винит во всех своих неудачах, именно, тебя. Не замеченный, неоцененный, не признанный. Можно долго перечислять все «не», что он приписывает тебе. — Да, бог с ним! — Оборвала себя Ирина, заметив, как потускнел взгляд девушки. — Неси фото, сейчас будем всех его демонов выводить на чистую воду! — Пошутила она.
— А чай?
— Потом. — Отмахнулась Ира.
Когда обе женщины переместились в гостиную, Инга достала из альбома маленькую фотографию. Ирина же с удобством расположилась в кресле, положив ноги на принесенный хозяйкой маленький пуфик и взяла фото. На нее смотрело три улыбающихся молодых лица, вполне счастливых жизнью и друг другом. Два парня и девушка. Зажав карточку между ладоней, Ира закрыла глаза, настраиваясь на сеанс. Ей нужен был только один, тот, что слева от девушки. Петренко Степан.
То, что касалось университетской жизни и времени учебы в ординатуре, женщина пролистала, словно пленку старого фильма. Это ей было знакомо по видениям Инги лишь с небольшими отклонениями. Там, где девушка корпела над учебниками, Степа вполне занимательно проводил время с подружками. Нет, от учебы он не отлынивал. Когда было нужно, отдавался ей со всем рвением, схватывал на лету и в споре не уступал, аргументируя цитатами из научных трудов, отстаивая свою точку зрения. Но это было в самом начале университетской учебы и в ординатуре. Потом, постепенно, красивая ночная жизнь и поклонницы, заглядывающие эрудированному парню в рот, вытеснили тягу к знаниям. Пропало стремление добиваться каких либо высот своим трудом. Хотелось всего и сразу. И на фоне успехов Инги, появилась обида и зависть. Почему ей удается все легко и играючи, а ему необходимо корпеть и потеть, чтобы не отстать от девушки? Инга стала мешать Степану, но он терпел. Ординатура не вечна! Вот получит он место хирурга, тогда и покажет, какой Степан Семенович Петренко умница и красавец!
Каково же было его разочарование и удивление, когда молодой хирург получил распределение в одну и ту же больницу вместе с ненавистной Баркевич. Первой мыслью Степана было попросить другое распределение, но к тому моменту все более менее хорошие места уже были распределены, а ехать в какую–нибудь Тьмутаракань, ему не улыбалось. Скрипя зубами, мужчина остался. Одно радовало, что смены были разными, а его окружал целый цветник из молоденьких медсестричек и санитарочек. Жизнь налаживалась.
Все началось с того, что по больнице прошел слух о кадровой перестановке в связи с уходом на пенсию заведующего хирургическим отделением. Степан гордо расправил плечи и по коридорам ходил некоронованным королем, нисколько не сомневаясь в выборе своей кандидатуры. Мужчина, хороший организатор (вечеринки организовывает на ура!), неплохой хирург… Как сказал бы один известный персонаж фильма: «Комсомолец, спортсмен и просто красавец!» Только вот на его пути, неожиданно, вновь встала хирург Баркевич! Этого допустить он уже не мог. Там, невзначай брошенное слово, здесь тяжелый вздох и сетование на несправедливость, вовремя сделанное скорбное лицо или неудачная шутка во время утреннего чаепития со сменой и вот, по больнице поползли уже совершенно другие слухи. На все вопросы Степан трагично закатывал глаза, вздыхал, пожимал плечами, мол, несправедливо, да, но что же он может сделать? И ждал удобного случая, чтоб нанести решающий удар по репутации ненавистной выскочки Баркевич. И дождался.