Страница 12 из 46
6
Столовая ее встретила шумом голосов, стучанием столовых приборов и запахом домашней пищи. Выбрав себе пол порции борща, котлету с рисовым гарниром, стакан киселя и расплатившись, она села за столик недалеко от входа. Стараясь ни на кого не смотреть, уткнулась в свою тарелку, с аппетитом поглощая наваристый борщ. Однако насладиться приемом пищи ей не дали. Подняв глаза, Ира наткнулась на настороженный, буравящий взгляд молоденькой медсестрички, что сидела неподалеку и не отрываясь смотрела на нее в упор.
Увидев, что на нее обратили внимание, девушка быстро поднялась из–за стола и чуть ли не бегом покинула столовую. Ирина пожала плечами. Мало ли странных людей, которые странно реагируют на окружающих. Может быть эта девушка приходила к ней в магический салон, а Ирина забыла? Женщина не долго раздумывала, списав все на то, что медсестричка просто торопилась вернуться к работе. Она и сама уже покончила с обедом и намеревалась разыскать Ингу, чтобы откровенно поговорить с девушкой. Пусть ту отстранили от операций, но ведь не уволили. Значит она должна приходить в больницу на работу, как бы тяжело ей не было. Только вот где искать опального хирурга, Ира пока не знала. Однако ей невероятно повезло, когда она нос к носу столкнулась с Баркевич, спешащей куда–то с огромной кипой папок и бумаг. Как говорится: «На ловца и зверь бежит!»
— Инга Денисовна, можно Вас на минуточку! — Окликнула Ирина девушку.
— Да? — Повернулась та, немного затормозив.
— Я хотела бы поговорить, но не здесь, не в коридоре. — Поравнявшись с Ингой, Ира улыбнулась.
— По какому вопросу? Если по поводу справок, прием с 14 до 16.
— Нет, мне не нужна справка. — Ира почувствовала себя неловко, но отступать все равно не собиралась. — Вы меня не помните? Короленко… Операция на шейке матки… Кома…
У девушки от лица отхлынула кровь и она резко побледнела:
— Что Вам нужно? Хотите подать на меня в суд? — Она горько усмехнулась. — Валяйте. Все равно, что в тюрьме, что в архиве, для практикующего хирурга равносильно смерти.
— Что Вы, Инга Денисовна! Я знаю, что Вы, как и я, являетесь пострадавшей стороной, но никак не виновной!
— Почему Вы так решили? — девушка недоверчиво посмотрела на Ирину.
— Может быть, все же, пройдем куда–нибудь? Я хочу Вам помочь, но не хочу, чтобы нас раньше времени увидели вместе. — Ирина оглянулась по сторонам, а Инга засмеялась:
— Хотите поиграть в шпионов? Ну, что ж, пойдемте ко мне в архив. Там нам точно никто не помешает! — И не дожидаясь собеседницу, вновь быстро зашагала по коридору.
Архив больницы находился в цоколе здания, в подвальном помещении и, если бы Ирине пришлось его искать самостоятельно, вряд ли это получилось бы. Комната была без окон, хотя освещалась достаточно хорошо люминесцентными длинными лампами, висящими на потолке и стенах через каждые два метра. Ряды стеллажей, забитые под самый потолок коробками с маркерами, расположенными в алфавитном порядке и по годам, оставляли очень мало свободного пространства. Около самого входа стоял стол–тумба, времен Советского Союза с допотопной настольной лампой и пошарпанным креслом.
Инга, открыв длинным ключом кабинет, прошла к столу и бросила на его край свою кипу бумаг, с облегчением потерев запястья.
— Проходите, присаживайтесь! — Указала она на стул, стоявший чуть в стороне, около стеллажа с табличкой «А–В. 1938»
Ира не стала ждать повторного приглашения и подхватив стул, поставила его у стола, а потом и села, повернувшись к хозяйке кабинета:
— Инга Денисовна, Вам не стоит меня бояться! Я не враг и пришла, чтобы восстановить справедливость. Я знаю, что в том, что случилось, Вашей вины нет! Вас подставили. И даже скажу, кто.
— Вы так уверенно говорите, словно имеете какие–то доказательства! Что это все значит?
— Нет, доказательств у меня пока нет, к сожалению. Но они обязательно будут! Видите ли, Инга Денисовна, я медиум. Или как принято сейчас называть, экстрасенс. И не улыбайтесь так скептически! Я могу продемонстрировать некоторые подробности Вашей жизни, чтобы убедить, что говорю правду. Хотите, опишу вашу квартиру, хотя ни разу в ней не была и даже не знаю Вашего адреса?
А Инга не знала, что ей хотелось в этот момент больше всего. Прогнать аферистку и шарлатанку, рассмеяться ей в лицо, сдать на поруки психиатру или послушать ее сочинительство.
— Ну, ну! — Только и смогла она вымолвить на вопросительный взгляд женщины.
— У Вас в гостиной стоит мягкий диван нежного, голубого цвета с квадратными подушками в меховых наволочках, тумбочка в форме небольшого столика с настольной лампой под светлым абажуром, а' ля 70-х годов, стеклянный журнальный столик, с пышными белыми хризантемами в пузатой вазе. Вокруг него расположились два кресла, в одном «спряталась» большая мягкая игрушка собаки с голубыми глазами и клетчатой кепке, а в другом — такая же подушка, что и на диване. В углу комнаты находится компьютерный стол и на нем старый монитор. А еще фотография в рамочке молодого мужчины.
По мере того, как Ирина перечисляла обстановку гостиной девушки, у Инги расширялись глаза:
— Вы кто? Что Вам надо?
— Послушайте, Инга Денисовна! — Устало повторила Ира. — Давайте, я расскажу Вам Вашу историю, а потом мы вместе решим, что с этим делать. Если Вы скажете, чтобы все оставалось как есть, я уйду и больше не побеспокою Вас. Ну, а если захотите все же наказать виновных и обелить свое имя, помогу, чем смогу.
Баркевич слушала внимательно, удивляясь, как подробно женщина говорила о ее прожитых годах, словно всегда была рядом и следила за девушкой и ее успехами.
Когда Ирина описала характер Петренко Степана, Инга усмехнулась:
— Что–то подобное я подозревала, но не была до конца уверена! — Немного помолчала и задумчиво добавила:
— Но один Степан не мог провернуть все это, каким бы завистливым не был. Для этого нужна смелость, уверенность в безнаказанности и доступ к документам. Ведь, получается, что была и подмена анализов. Как бы мало времени не оставили мне для знакомства с Вашей историей болезни, анализы я помню отлично! Общий анализ крови, биохимия, онкомаркеры, УЗИ и дальше, все что положено… Все было настолько хорошо, что осложнений в принципе не могло быть никаких, не говоря уже о том, что может случиться нечто сверхординарное. И тут, на тебе, остановка сердца от анафилактического шока!