Страница 83 из 88
— Я сам вижу, что почти, — сказал я. — А что может быть потом, ты понимаешь?
— Потом и обсудим, — сказала Глейза.
Я заткнулся. Всё верно.
А город как раз просыпался — и мне было время идти в школу, и работяги шли на заводы, а служащие — в конторы, и горели фонари, было многолюдно и звенели трамваи. И нас пропускали — белый королевский кортеж, жандармы, охрана..
Вокзал тоже оцепили жандармы — и там толпа стояла. Я подумал, что кто-то, наверное, школу тут прогуливает, а кто-то на работу опаздывает, потому что надеется на капельку благодати.. и подумал, что сам-то не ловил эти капли, даже в голову не приходило, а другие вот.. но не успел додумать до вывода.
Моторы встали под козырьком вокзала, мы вышли — и я удивился, как внутри пустынно. Для нас тут устроили это безлюдье, наверное, и утренние поезда отменили — и мне снова стало неловко. Всё-таки августейшие и высший свет сильно спокойнее относятся к тому, что кому-то там, ниже статусным этажом, доставляют неудобства.. мои августейшие вообще не заметили, они торопились.
Королевский экстренный поезд, хорошенький, как игрушка, сияющий свежим лаком, в гербовых щитах с Сердцем и Розой под золотой короной, стоял у перрона, и гвардейцы — вдоль него, в карауле, и проводники в лиловом и золотом, тоже экстренные.. я успел заметить, как лиловые и золотые железнодорожные грузчики заканчивают погрузку каких-то тюков и коробок. Багаж королевской семьи, не иначе.
А мои августейшие всё ускоряли шаги, и Рошер за ними, и я уже почти бежал, и даже королева шла быстрее — и наши сопровождающие невольно перешли на трусцу. Это, наверное, со стороны выглядело смешно, но когда Лэрик запрыгнул на площадку вагонного тамбура, у меня камень свалился с души.
Мы с Рошером подали руки Глейзе, и она впорхнула, как птичка. Ильсора немедленно тоже протянула руки — мы подхватили и её. А следом протянула руки запыхавшаяся королева — она была не такая уж всё-таки и птичка, но мы и ей помогли подняться на подножку. И вот в этот-то момент на перроне появились какие-то..
Тоже ведь почти бежали. Трое в белых мундирах Псов Господних, один — какой-то серьёзный чин в клире, издали мне показалось, что не Преподобный даже, а целый Преосвященный.
— Государыня! — завопил Преосвященный на весь перрон, так что громыхнуло эхо.
Вирелла толкнула меня в вагон — от неожиданности я аж сделал несколько шагов — и распахнула вагонную дверь.
— Что вам надо, Преосвященный Тэгл⁈ — рявкнула она так же громко, но гораздо, гораздо суровее. — Как вы, духовный отец наш, можете, потеряв стыд..
— Государыня, клир меня уполномочил.. — подбегая и тоже запыхавшись, выпалил Преосвященный.
— Стыдитесь, отец Тэгл! — припечатала Вирелла. — Бегаете по перрону, как мальчишка, вопите, как нетрезвый извозчик.. клир уполномочил.. да если бы в клире знали о том, как безобразно, как неприлично вы себя ведёте — святые люди точно нашли бы другого уполномоченного!
— Валиен, — здорово растеряв уверенность в себе, сказал Тэгл. — Из дома Лунных Снов.
— Что «Валиен»? — продолжала нажимать королева. — Что непонятно с Валиеном? Вы из-за него смеете нас задерживать?
— Так ведь клир, — заикнулся Тэгл.
— Я ознакомилась бы с запиской от Святейшего отца, — с любезностью, какой и идиота не обмануть, сказала Вирелла и, видимо, пронаблюдала за тем, как у Тэгла вытянулось лицо. — О! Так это не по личному приказу Иерарха? Вы просто так нас задерживаете⁈ Из-за какой-то блажи⁈ И я ещё разберусь, чья это блажь!
Тэгл попытался что-то сказать, но Вирелла оборвала его:
— Подите прочь! Я сама напишу Иерарху! Возмутительно!
И с грохотом захлопнула вагонную дверь. Я услышал звонок вокзального колокола, крик проводника: «Готово!» — и свист паровоза. Вагон дёрнулся и двинулся от перрона.
А королева повернулась к нам с Рошером. Мы так и стояли в коридоре позади неё.
— Какой-то ты бледненький, Валиен, — усмехнулась она и ущипнула меня за щёку. — Вот до чего доводят бессонные ночи в твоём возрасте. Пойдёмте в столовую, дети. Надо хотя бы молока вам дать, пока эти бездельники готовят завтрак.
И торжественно проплыла мимо нас.
Ушла в купе, задвинула дверцу — только тут мы и переглянулись с Рошером. И Рошер мне улыбнулся чуть-чуть.
— Я думал, хана мне, — сказал я тихонько.
Рошер мотнул головой:
— Я бы, наверное, стал драться. Или скандалить.
— С Преосвященным? Брось, мне просто надо сказать спасибо государыне. Не ожидал.
Рошер улыбнулся заметнее:
— Ильсора накрутила, да нет вопросов! Конфетку вчера обидела.. потому что ты с нами сидишь. Понравился малютке.. а мамочка решила ей оставить игрушку. Должен же ты чувствовать какую-никакую благодарность..
Из купе впереди высунулся Лэрик и махнул рукой:
— Ну что вы там стоите⁈
А когда мы подошли, они меня обняли. Лэрик и Глейза. Просто вот крепко обняли, будто удержать хотели — я почувствовал, как они перепугались. Но я чуть не рехнулся от волны благодати.
Столько любви мне было просто не вместить. Я в этот миг любил весь Божий мир, а августейших просто обожал, и вдобавок мне стоило чудовищного труда не поцеловать Глейзу в щёку, которая была невероятно рядом с моими губами.
Я остановился только потому что понял: поцелую — и этот поцелуй всю жизнь меня будет преследовать, как навязчивая идея. А мне уже и так хватило сильных чувств.
Чутьё мне подсказывало, что надо рассердиться. Но я ж не мог сердиться на августейших! Гадом гадским надо быть, чтобы сердиться на них за то, что они, видимо, всё это в окно пронаблюдали и перепугались до смерти..
Спас положение Рошер.
— Вы что делаете⁈ — возмутился он. — Отпустите его сейчас же! У него и так уже лицо, как у обнюханного!
Августейшие поняли и шарахнулись, а я целый миг жутко жалел, что они шарахнулись. Видимо, это у меня тоже на лице было написано, потому что они сделались растерянные и виноватые.
— Мы случайно, — сказал Лэрик. — Перетрусили за тебя просто.
А Рошер съехидничал:
— Валиен, ты в следующий раз Лэрика поцелуй, чтоб не трусил.
Глейза прыснула. Лэрик показал Рошеру кулак:
— Сюпругов не спрашивали.
— А в чём он не прав? — сказал я так весело, как смог, и подумал: вот да, лучше Лэрика. Безопаснее.
Насмешили августейших — и напряжение спало. Но выводы я сделал и не так чтобы уж очень приятные. А Рошера теперь понимал просто замечательно.
И ещё кое-что понимал. Только мне нужно было обязательно додумать это до конца. Сейчас помешали: Ильсора, очень весёлая, позвала:
— Кто там молока хотел?