Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 88

— Приберегите, — сказал Лео. — Вам может пригодиться в ближайшие дни. Валиену я тоже немного дал.. столько, сколько он смог принять без опыта и привычки. Просто на всякий случай. И теперь мне надо уйти, друзья мои. А вам, очевидно, нужно всё обсудить. Вы собираетесь представить Валиена при дворе уже завтра?

— Чрезвычайка — завтра вечером, — кивнул Шельд. — А завтра утром мы завтракаем с государем.

— Превосходно, — сказал Лео удовлетворённо. — Надеюсь, Сила Сумерек сработает как щит, если что-то случится. Всей душой на это надеюсь. До встречи. Удачи тебе, Валиен.

— Спасибо, — сказал я. — Приходи ещё.

— Надеюсь, что у меня будет такая возможность, — сказал Лео.

Он чуть отодвинул занавеску на зеркале — и я увидел, что зеркало светится совершенно небывалым светом, золотым и тёплым, будто за ним горит крохотное закатное солнце. Лео перешагнул раму, будто вылезал в окно — и растаял в этом свете, как сахар в травнике, бесследно. И занавеска упала.

Тогда я тоже помотал головой. И увидел на рабочем столе отца нашу тарелку, а на ней — половинку пирога. Совершенно целую, не надкушенную даже.

Я посмотрел на Шельда — а Шельду снова хотелось ржать, хоть ему и было тревожно и грустно.

— Ну что ж ты! — сказал он насмешливо. — Вампиры не едят. Никогда.

— Да я же видел.. — начал я, смутился и вздохнул. — Это обман?

— Это шутка, — сказал Шельд. — Он хотел, чтобы ты чувствовал себя спокойнее и веселее. Ты впрямь нравишься Князю Сумерек Святой Земли.

— Он мне тоже, — сказал я. — А почему ты зовёшь его Князем? Он мне сказал, что из дома Шиповника, вообще без титула..

— Уже неважно, что с ним было двести лет назад, — сказал Шельд. — Лео воспитанник Княгини Зельды, покровительницы Сумерек Святой Земли.. она ещё Лугоземье помнила. И сейчас Лео — старший вампир Святой Земли, глава и покровитель, понимаешь?

Я кивнул.

— Он славный. А я думал, вампиры страшные..

— Смерть людям страшна, а вампиры — проводники душ. Они служат Предопределённости, а Предопределённость — сама по себе страшная вещь.. Между прочим, в те далёкие времена, когда Эдарий говорил с Небесами и писал свои «Откровения», детей ночи не звали вампирами. Слово это из сказок, означает изрядно другое.. Сумеречные вестники, тёмные проводники — вот как-то так они звались раньше. Наши товарищи по несчастью: мы прокляты по эту сторону Межи, а они — по ту.

— А ещё говорят, что они кровь пьют..

Шельд усмехнулся:

— Ты же видел: и впрямь пьют. Самый прямой обмен сил. Ты должен запомнить, Валиен: вампиры — те, кого ты можешь не опасаться вообще. Людей — всегда. Вампиров — нет.

— А короля? — спросил я.

— Короля.. — Шельд задумался, и его снова потянуло к окну, к чёрным небесам. — Самого короля.. нет, пожалуй. Даже наверняка нет. Разве ты не знаешь, что наш прекраснейший государь Кеннет — благой король? — сказал он странным тоном. Я даже скрытой насмешки не услышал и не понял.

Поэтому переспросил:

— Ну ведь не может быть реально благой же? Если честно, не для пропаганды?

— Почему не может.. — Шельд взглянул на меня, выглядел так, будто ему больно, и меня тоже кольнуло. — Он ведь правнук Эральда. Королевское чудо наследуется. Государь Кеннет унаследовал в полной мере. Наследный принц, прекраснейший мессир Лэрик — тоже благой. В Храме Нерукотворного Лика по-прежнему творится благодать. Разве ты не знаешь?

— Мне там очень неуютно, — сказал я. — Я не люблю туда ходить.

— Ты проклят, — глухо сказал Шельд. — Как и мы все. Но благодать творится.. хотя, быть может, теперь это какая-то другая благодать.. а может и нет.. с чем мы можем сравнить? Я видел, как благословение принца Лэрика зажгло тот самый образ.. как в легенде.. И мне было изрядно неуютно.. но ты ведь понимаешь, что всяческие фокусы для простецов не могут надуть некроманта? Это было чудо, Валиен. Несомненно. Это и жутко.

— Слушай, — сказал я, подходя ближе, — ведь так же не может быть, правда? Ну вот где все эти.. Хэтрик там.. или мессир Орин.. и где благодать, если честно-то?

— И я? — чуть улыбнулся Шельд.

— Ну да, — сказал я и вздохнул. Очень хотелось. — Даже ты. И ты же говоришь.. про Чрезвычайный Совет, про клир.. они ведь все, да?

— Они да. А король — дело иное. Ты увидишь, Валиен. Это тяжело понять, пока не увидишь своими глазами. Просто прими: король — благой. И для всех, кого ты упомянул, это очень важно. Его благодать — достояние элит Святой Земли. И клира. Как золотой запас. Поэтому она тщательно охраняется. Впрочем.. твой отчим же имел кое-какой статус.. ты ни от кого из знакомых не слышал о королевском дворе? Никого на бал-приём-променад-молебен ко двору не звали?

— Да ну, — я вдруг ярко вспомнил, и стало смешно. — От.. отчим не бывал, конечно, не тот уровень. Но Дэирс, директор концерна, где оте.. отчим, в общем, работает главным инженером — он был аж два раза. На каком-то детском балу, ещё маленьким, и потом, когда государь наградил «Роза-Мотор» премией Творцов Добра, а самому Дэирсу вручил орден Света Небесного. И всё! Он, знаешь, чуть выпьет — сразу сводит разговор на то, как его государь награждал. Так умилённо вспоминает, аж до слёз! Нет, государя полагается любить, но Дэирс прямо перегибает.. все потихоньку посмеиваются..

— А в большом молебне на площади Храма ты когда-нибудь участвовал? — спросил Шельд.

— Конечно. Но я никогда короля не видел. Так близко же никого, кроме свиты, не подпускают.

— Но даже вдалеке от Храма тебя осеняла благодать, а?

Я никак не мог понять, серьёзно Шельд говорит или насмешничает — и мне было как-то нервно.

— Ну.. осеняла, конечно.. но это ж Божья благодать..

Теперь уже Шельд вздохнул.

— Не уверен. Вернее, наверное, изначально Божья. Но если быть точным в формулировках, то эта благодать — слабый, еле ощутимый отсвет королевского чуда.

Я пожал плечами.

— Значит, на меня оно не очень-то действует. Хотя.. вообще я думаю, что все эти штуки, когда девочки начинают рыдать или падают на колени прямо на площади — так.. выпендрёж. Надо же показать, как они неистово любят Господа! Ну, или когда в хрониках перед светолентами показывают, как государь входит в Храм, а все рыдают и тянутся, чтобы дотронуться до его одежды.. что-то строят из себя, изображают молитвенный экстаз ведь..

— А ты не строишь? — чуть усмехнулся Шельд. К нему по столу подошла Ласочка и начала бодать его в ладонь, подсовывать голову под пальцы, чтоб гладил. — Ходишь грязными лапами по моим бумагам, паршивка, — сказал он кошке нежно. — Гнать бы тебя из кабинета..