Страница 19 из 88
— Не-а! — сказал я. Так и лыбился радостно. — Здорово же, да?
— В своём роде здорово, — сказал Орин, качая головой. — Может, Шельд и прав..
— Да точно! — сказал я без тени сомнений. — Не «может», а даже не сомневайтесь, мессир. Отец прав на все сто!
— Что за идиотский жаргон — «на все сто»! — сморщился Орин. — Ладно, кости ты двигаешь. Но это не всё. Убей.
— Кого?
— Найди кошку.
Сразу убил мою радость. Одним ударом.
— Знаете, мессир Орин, — сказал я, глядя ему в лицо, — это и глупо, и жестоко. И убивать кошек своего отца я точно не буду. И вам не дам, понятно⁈
— Ты мне грубишь⁈ — поразился Орин.
— Вы ж говорили, что я слабый, — сказал я.
Злился я ужасно. Я вообще за эти два дня злился больше, чем за целый год, наверное. Шельд велел мне не чувствовать себя виноватым за то, что я не делал — и я как-то очень легко это понял. И мне было странным образом хорошо от злости. И Дару хорошо. Будто эта злость срывала с нас с Даром какие-то цепи и верёвки.
— А ты сильный? — презрительно спросил Орин.
— Не знаю, — сказал я. — Но если бы я сейчас побежал убивать кошку отца и мачехи, потому что вы приказываете, это бы точно доказало, что я слабак и подонок. А вы, может, этого и хотите?
И Орин вдруг улыбнулся на целый миг. Очень нехорошо. Ну вот, знаешь, есть такая особая улыбочка, которая сама выскакивает у иных людей, когда скажешь вслух то, о чём они с удовольствием думают. Орин её сразу превратил в брезгливую гримасу, но я успел заметить.
— Убить слабое существо — это никакая не сила, ясно? — сказал я.
— Нет, я не ошибся, — довольно гадко ухмыльнулся Орин. — Ты белый. И простец по натуре.
— Да и пусть! — мне просто хотелось скалиться и рычать. — Я не хочу вам нравиться.
— Ты никого не сможешь убить, — сказал Орин. — Тебе ни к чему смертный Дар, деточка.
И вдруг мне стало очень смешно. В этот момент я понял, почему Шельд иногда ржёт: когда кто-то с пафосом вещает какие-нибудь глупости, в которых твёрдо-натвердо уверен! Я просто прыснул, мне было не сдержаться.
— Я сказал что-то смешное⁈ — прошипел Орин почти как мой школьный законоучитель.
— Да ну, — сказал я. — Спасибо, мессир Орин, я понял, как кости двигать. Вы меня научили. А теперь я пойду, пожалуй. Мне отец там почитать оставил интересное. И думать вы можете что хотите. Не хочу я вам ничего доказывать.
— Я тебя не отпускал, — нажал Орин.
— А я что, у вас служу? — удивился я. — Мы, если честно, даже не родственники. И знаете, я не буду вас спрашивать, если мне вправду понадобится кого-то убить. И по-моему, это будет не кошка.
И я взял да и ушёл.
Отворачиваясь к дверям, я ещё миг видел, какая у Орина физиономия была. Потрясённая. Но оборачиваться, чтоб посмотреть — нет уж, увольте. Мне наплевать.
Он, значит, умеет убивать Даром, да? Меня не убьёт.
Не понимаю, почему я так решил. Но просто точно это знал. Наверное, потому, что когда опасно, мой внутренний жар прямо стеной вставал, в горле жёг, а сейчас опустился и лёг куда-то под рёбра, грел в животе, как кавойе с пряностями.
И я уже успел дойти до кабинета отца, когда понял: я ж победил Орина, слушай! Каким-то образом, сам не понял, каким — но точно!
Я сел на диван, где с отцом сидел. Пачка газет так и лежала на столике, но мне было не сосредоточиться. Орин мне ужасно много всего объяснил про жизнь в этих сильно аристократических кругах. Сперва надо было во всём этом разобраться, а потом уже читать про международное и политику.
Политика не убежит.
А вот то, что они могут убивать, если просто хотят убить.. Я ведь понял, что Орин имел в виду, как он собирался заставить меня убить кошку. Разрезать руку — и вот этот красный внутренний свет..
Я посмотрел на руку — совсем забыл про порез. А пореза почти и не было, только светлый рубец, как от старой царапины. Вот оно как, значит..
Вот как Шельд собирался убить меня внутри мамы. Разрезать руку — и..
Так-то да. Мог бы и не спрашивать у мамы. Она бы не поняла, что случилось.
Вот такие они, значит. Псы. Охрана Иерарха. Впрямь, реально — карающая длань. Слушай, они могут убить кого угодно. Вообще кого угодно. Просто захотеть — и убить. Может, с кем-то из «коллег», как отец говорит, ещё пришлось бы повозиться, но вот простеца..
Обычного человека. Просто обычного человека. Просто взяли и убили. Походя.
Как Орин хотел меня заставить кошку убивать. Да сейчас! Бегу уже, только штаны подтяну. Гад.. нет, я не о том. Я о том, как это просто.
И у человека нет защиты. Как и у кошки. И какая им разница — человек, кошка..
Получается, я видел троих Псов. Орина, Хэтрика и отца. И только отец — не гад.
Думаешь, я пытаюсь его защищать? Потому что он мой отец? И потому что он мне за два неполных дня уже ближе, чем.. отец.. отчим.. чем Хольриж?
Нет. Кажется, нет.
А потому что он про меня думал «бессмысленный комок» и «ошибка».. и я ему мешал.. и он хотел себя убедить, что всякие знамения ни при чём.. и злился.. и мог просто разрезать ладонь.. И не стал.
Скажи, Хэтрик пощадил бы? В такой ситуации? А Орин?
Не уверен.
И тут в кабинет сунулась Рафка.
— Ну вот что ты удрал? А обед?
Не прислали мажордома, надо же. А ведь слуги всё знают. Знают, что отец может просто разрезать ладонь — ну вот рассерди его только. И всё.
Им же очень страшно. Бывает, наверное, вообще нестерпимо. А каково тем, кто Хэтрику служит? Ой, а если они видели что-то такое..
— Валиен! — возмутилась Рафка. — Ты вообще где? Ты меня слышишь?
— А?
— Ты обедать пойдёшь?
— Прости, — сказал я. — И перед леди Лирмой извинись, пожалуйста. Я не хочу вообще. Так можно? Не хочу есть, не голодный, такое чувство, что только что завтракали.. и знаешь, отца хочу подождать.