Страница 13 из 88
Глава 5
Сёстры на меня накинулись, как всегда накидываются девочки, когда думают, что ты что-то нарушил. Ах, ну вот, теперь Хэтрик будет злой, а с ним ещё как-то общаться, а он и так не слишком добрый, будет заставлять зубрить и делать всякие неприятные штуки..
Иногда мне кажется, что сёстры почти взрослые.. как я.. а иногда — что в куклы им ещё играть. Они как будто не вполне понимают, что творится вокруг.
— А малый страж — это кто? — спросил я.
— Демон второго круга, — отчеканила Рафка. — Без присутствия, только влияние.
В нашей школе девочки, которые привыкли получать только «похвально», так Писание шпарят. Чётко, быстро, без остановки, особо не вдумываясь. И выражение лица такое же.
А Рафку научили вызывать демонов. Подумаешь.
И я уже даже не удивился и не испугался. Я просто проверил, и так уже понял.
Самое удивительное, что я как-то до странности успокоился. У меня в голове как будто сложилась загадочная картинка из кусочков — прямо со щелчками, раз-два.. Кошмары мои. Некоторые проговорочки взрослых, случайные фразы, за которыми сразу кто-нибудь цыкал: «Тихо-тихо, ты что, молчи!» Отвратительный холодок вдоль спины, когда в незнакомый храм зайдёшь, просто по пути — а там почему-то.. странно.
Вспомнить перекошенную физиономию законоучителя — и это тоже становится понятно. Он в инквизиторы рвётся. С еретиками бороться. С помощью всяких ведьмовских штучек.
Как можно бороться с ведьмаками с помощью чернокнижия, скажи-ка?
И что во всём этом самое удивительное: в этот момент я уже был практически благодарен Шельду. Потому что когда все вокруг благостно врут, начинаешь очень сильно любить того, кто расскажет хотя бы часть правды — даже если это как кипятком в лицо плеснуть. До ожогов.
И всё равно.
Я думал о том, как там мама. Беспокоился о ней очень. Но разговаривать я хотел не с мамой и не с наставником нашего прихода. И не с школьными приятелями точно.
С Шельдом.
Вот псих, скажи?
И когда вошёл бесшумный лакей-мажордом, поклонился, прошелестел: «Юного мессира ожидают в кабинете», — я обрадовался. Ждал — и обрадовался.
Какой-то недоброй радостью, но всё же.. Вот сейчас меня уже окончательно добьют, и настанет кристальная ясность, холодный острый свет такой, стерильный, как в операционной — и всё, дальше уже..
Я не знал, что дальше. Но давнее враньё, страх и недоговорки хотелось с себя сцарапать, как коросту. До крови, до живого голого мяса.
Я влетел в кабинет Шельда чуть не бегом. А он ждал, стоя у окна. Ничем не занимался — ждал.
— Я проклятый, да⁈ — рявкнул я с порога.
— Остынь, — сказал Шельд. — У тебя Дар.
— И ты проклятый, да⁈ — выдал я. Мне уже было всё равно.
У него угол рта дрогнул. И я в полнейшем обалдении понял, что он удерживает не улыбку даже — смешок.
— Я — чуть более.
— Ты ведьмак! — рявкнул я. — Божий враг! Почему ты Пёс Господень, а⁈
Он не мог больше. Ему было дико смешно. Я видел, как он пытается не ржать — и это меня взбесило до предела. Забрало упало.
— Как ты можешь быть Псом⁈ — заорал я. — У вас же тут все служат аду! И ты! У тебя такой же хвост! Там черепушки крыс! И людей! Вы мелом чертите! Демонов вызываете же!
И всё. У любой выдержки есть границы. Его сорвало, он снова начал ржать. Как шпана, в голос, до слёз. А меня взбесило до предела, что он ржёт — и одновременно вот невозможно же ненавидеть человека, который смеётся..
И я замолчал. А Шельд смотрел на меня, вытирая глаза. Улыбался.
Казался сильно моложе. Ровесником моей мамы, а не мраморной статуей карающего вестника.
— Я такой смешной? — спросил я хмуро.
— Ты не просто белый, Валиен, — сказал Шельд. — Ты белый воин. И я дивлюсь злой насмешливости судьбы.. или Господа.. у Него совершенно недоброе чувство юмора.
— Как можешь о Нём говорить вообще! — огрызнулся я, но мне было..
Моя злость пропала с концами. Я просто чувствовал себя страшно уставшим, уставшим, потерянным и одиноким.
— Сядем? — Шельд показал на кожаный диван в углу у окна.
Рядом. Мог бы за стол сесть так-то.. а я — на стуле, как посетитель. Не устроило его.
Ладно. Рядом.
— Ты спросил, как я могу говорить о Нём, — сказал Шельд, глядя в окно, в низкие серые небеса. — Я долго не говорил. Принято считать, что свою Святую Землю Он забыл.. не видит.. Ему мерзит, быть может.. впрочем, Он в любом случае зрит, не вмешиваясь. Предоставив людишкам как-то барахтаться самостоятельно.. Пожалуй, я в это верил, — и чуть усмехнулся. — Я рассуждал так: если Он и посмотрит, то ни на что хорошее Его взор точно не упадёт. Но вот нет.
— Что нет? — не понял я.
— Смотрит, — сказал Шельд с какой-то даже насмешливой нежностью, причём я так и не понял, в чей адрес, в мой, в свой или в Божий. — Слушает. И неожиданно даёт то, что у Него просят, с глубоко непредсказуемым развитием событий.
— Ты что-то просил у Творца⁈ — поразился я. — Ты веруешь?
— Я же проклятый, — усмехнулся Шельд. — Я не верую. Я знаю. Как и ты. Да, просил.
— Чего?
— Знака. Что эта трижды паскудная жизнь по горло в.. ладно, не столько в крови, сколько в дерьме, имеет хоть намёк на смысл. Бывают такие моменты.. когда всерьёз думаешь, не полезнее ли для мироздания и собственной душонки удавиться или пустить пулю в рот.
Ого, подумал я. И спросил, сильно снизив тон:
— И Он дал? Знак?
— Ага, — Шельд взглянул на меня. — Ты не догадываешься? Пришла твоя мать. Сообщить, что ждёт ребёнка. Смысл, судьба, Предопределение, бездна адова! Я ещё пытался бултыхаться — ан нет, не вышло. Куда ж я денусь, бедный я смертный.. Видишь, кто ты есть? Соответствуй.
— Спасибо, — сказал я мрачно. — Я, значит, данный свыше смысл для ведьмака?
— А этого мало?
— Мне? А тебе бы? — я снова начал закипать. — Я вообще не понимаю, с чего бы Ему..
И осёкся. Шельд смотрел на меня с насмешливым удивлением:
— Хм, ты не только мне проповедуешь, но и Господу мог бы?
Вот тут и меня пробило.
Сначала я ржал, долго, задыхаясь, до слёз. Потом у меня, кажется, была истерика. У меня никогда раньше не было истерик, поэтому я не уверен — но я вправду чуть не задохнулся. И Шельд дал мне воды. Благо у него тут, на маленьком столе, хрустальный графин стоял и пара стаканов.
От воды стало легче. И в голове немного прояснилось. И Дар, внутренний жар мой, не сжигал, а грел. Я мог думать, что хочу, а Дару Шельд нравился.
Ну да, дом. Кровь. Что там ещё.
— Ты же не воображаешь, что я продам душу аду? — спросил я.
— Валиен, не так резко, — улыбнулся Шельд. — Бездна, я не могу столько смеяться, я отвык. Хватит меня смешить.