Страница 73 из 119
— Как прикажете, миледи.
Получив то, что хотела, я захватила мешок с просеянной золой и пошла обратно. Моя голова была занята расчетами. Если поставки будут регулярными, я смогу наладить постоянное производство. План обрастал деталями, и это придавало мне сил.
Я толкнула дверь сарая, предвкушая, как вернусь к работе, и замерла на пороге.
Возле моего стола, с испуганным видом разглядывая медный аппарат, стояла Лея.
Она услышала скрип двери и резко обернулась. Увидев меня, она вздрогнула, словно ее поймали на месте преступления.
— Кристен! Я… я тебя искала…
От неожиданности она неловко взмахнула рукой, зацепив длинным рукавом своего платья горячую медную трубку, идущую от котла. Равновесие аппарата, и без того шаткое, было нарушено. Тяжелый котел опасно накренился, готовый вот-вот рухнуть на пол и расплескать драгоценное, кипящее содержимое.
Я не думала. Я бросилась вперед, инстинктивно пытаясь спасти свое творение. Я успела подхватить раскаленный медный куб обеими руками, с трудом удерживая его вес и возвращая на место.
Аппарат был спасен.
— С-с-с-ш-ш… — я отдернула руки, и из горла вырвалось сдавленное шипение.
Боль была ослепляющей. Все звуки мира свелись к оглушительному реву в ушах, а все ощущения — к нестерпимому жару, вцепившемуся в мои ладони. На белой коже мгновенно вздулись уродливые пузыри, и я с трудом сдержала крик, закусив до боли губу. Мои руки. Мой единственный инструмент, моя единственная надежда на спасение — теперь были бесполезны.
— О, Боги! Кристен! Твои руки!
Испуганный возглас Леи вырвал меня из пелены боли. Она подскочила ко мне, ее лицо было искажено ужасом.
— Прости! Я не хотела, я клянусь! Я просто… я хотела поговорить, извиниться за вчерашнее… Я не знала, что он такой горячий!
Ее причитания были как жужжание назойливой мухи. Мне было все равно, чего она хотела. Она вторглась в мое единственное убежище. Она разрушила все.
— Убирайся, — прошипела я сквозь стиснутые зубы, качая головой. Боль была такой сильной, что перед глазами плыли темные пятна. — Просто… убирайся отсюда. Вон!
Моя злость, кажется, напугала ее больше, чем вид моих ожогов. Она отшатнулась, ее глаза наполнились слезами, и, всхлипнув, она выбежала из сарая.
Я осталась одна, беспомощно глядя на свои изуродованные руки. Что теперь? Я не могла даже прикоснуться к чему-либо. Я не могла закончить работу. Я была в ловушке.
Через несколько минут дверь снова распахнулась. На пороге стояла Герта. За ее спиной маячила бледная тень Леи. Взгляд кормилицы скользнул по моим рукам, затем обвел сарай — перегонный аппарат, разложенные на столе ингредиенты, склянки для масел. Ее лицо стало суровым, как у судьи.
— Великие Светлые… Миледи, что же вы наделали…
Она решительно вошла внутрь, подошла ко мне и осторожно, едва касаясь, взяла мое запястье, чтобы рассмотреть ожоги.
— Это нужно немедленно обработать. Сами вы не справитесь.
Она посмотрела мне прямо в глаза, и в ее взгляде не было жалости. Только мрачная констатация факта.
— Нужно звать лекаря. И лорд… лорд Арден должен об этом узнать.
Герта действовала быстро и решительно. Она тут же отправила окаменевшую от ужаса Лею за холодной водой и чистыми тряпками, а сама помогла мне сесть на старый ящик, не давая дотронуться до чего-либо обожженными руками. Боль пульсировала от ладоней к плечам, и я с трудом удерживала сознание.
Я не знала, сколько прошло времени, но скоро в дверном проеме сарая появилась высокая темная фигура, и мое сердце сжалось от страха. За спиной Дамиана семенил старик-лекарь со своим чемоданчиком.
Дамиан вошел внутрь. Его взгляд сначала упал на мои руки, которые Герта как раз поливала холодной водой, а затем медленно, с убийственной дотошностью обвел все помещение. Он увидел перегонный аппарат, который все еще источал тонкий аромат жасмина. Увидел разложенные ингредиенты, заботливо расставленные склянки, готовое мыло. Его лицо превратилось в ледяную маску, но в глубине глаз полыхал гнев.
Он проигнорировал всех. Подошел прямо ко мне и опустился на одно колено, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Объясни, — приказал он одним словом.
— Я работала, — только и смогла выдавить я и сжать губы.
— Я вижу, — его голос был тихим и оттого еще более угрожающим. — Я разрешил тебе причуду, Кристен, а не алхимическую лабораторию.
Пока лекарь разворачивал свои инструменты и доставал мази, Дамиан поднялся и подошел к столу. Он взял в руки склянку с парой капель жасминового масла. Понюхал. Его челюсти сжались так, что на щеке заходили желваки.
— Я же сказал тебе, — прошипел он, поворачиваясь ко мне. — Забыть про эти цветы.
Лекарь принялся за работу. Он осторожно смазывал мои ожоги густой, холодной мазью, и я шипела от боли. Дамиан молча наблюдал за каждым моим движением. Когда лекарь закончил и туго забинтовал мои ладони, превратив их в две бесполезные белые культи, он вынес свой вердикт:
— Полный покой. Никакой работы руками как минимум неделю. Иначе останутся шрамы.
— Я прослежу, — ледяным тоном ответил Дамиан. Он кивком отпустил лекаря и Герту, которая увела за собой все еще бледную Лею.
Мы остались одни в моем разгромленном святилище.
— Завтра этот сарай заколотят, — произнес он, и его слова прозвучали как приговор. — Ты будешь сидеть в своих покоях, пока лекарь не разрешит тебе выходить. А все твои… игрушки, — он обвел взглядом плоды моих трудов, — будут уничтожены.
Он лишал меня всего. Моей единственной надежды. Моего плана. Моей свободы.
— Зачем? —спросила я, глядя на него снизу вверх.
Он остановился у самого выхода. Не поворачиваясь, он бросил через плечо фразу, которая окончательно впечатала меня в пол.
— Потому что ты моя. И все, что ты делаешь, — тоже мое. А я не позволяю своим вещам причинять себе вред.