Страница 70 из 119
— Будьте осторожны, леди Арден, — сказала она, провожая меня до двери. — Ваш муж — могущественный человек. Но даже у самых могущественных драконов есть слепые пятна. Особенно когда дело касается того, что они считают своими незначительными причудами.
Я вернулась в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. Руки слегка дрожали. Я подошла к кровати и развязала кожаный шнурок кошеля. На покрывало высыпались золотые монеты, тускло блеснув в свете свечи.
Я взяла одну. Она была тяжелой и холодной. Это был один из ключиков к нашей с малышом свободе.
Ночью я почти не спала. Тяжелый кожаный кошель, спрятанный под подушкой, жег холодом сквозь ткань. Золото. Настоящее, весомое доказательство того, что мой план — не просто отчаянная фантазия. Это была первая ступенька на шаткой лестнице, ведущей из этой клетки. И теперь я должна была карабкаться по ней, не позволяя себе оглядываться назад.
Утром, едва дождавшись, когда дом оживет, я направилась на кухню. Мне нужно было больше сырья. Дюжина брусков для леди Кассиан была только началом.
Повар встретил меня с уважительной улыбкой.
— Доброго утра, миледи. Снова за ингредиентами для ваших чудес?
— Да, — кивнула я, стараясь выглядеть спокойной. — Могу я взять еще немного масла инеевых ягод?
Он махнул рукой в сторону кладовой.
— Миледи, забирайте хоть весь остаток. Мне как раз донесли, что завтра утром прибудет свежая партия из горных деревень. Так что не стесняйтесь.
Это была невероятная удача. Постоянный источник моего самого ценного компонента. Я поблагодарила повара и, получив увесистый сверток, направилась к выходу, ведущему в сад.
Я уже почти дошла до тропинки, ведущей к моему сараю, когда увидела их. Дамиан и Лея стояли у кромки сада. Холодок пробежал по спине. Попадаться им на глаза сейчас, с этим свертком в руках, было бы верхом неосторожности. Я быстро шагнула за густой куст жасмина, чьи ветви надежно скрыли меня от посторонних глаз.
Лея что-то оживленно говорила, ее смех, похожий на звон колокольчиков, разносился в утренней тишине. Она жестикулировала, заглядывала Дамиану в лицо, всячески пытаясь привлечь его внимание. Но он был неподвижен, как статуя. Он молчал и смотрел не на нее, а куда-то в сторону. В сторону моего сарая. От его пристального, ничего не выражающего взгляда мне стало не по себе.
— …и леди Кассиан сказала, что у тебя безупречный вкус! Она в восторге от приема, — щебетала Лея. — И я так рада, что Кристен понемногу приходит в себя, нашла себе это увлечение… Оно так ее успокаивает.
Дамиан не ответил. Тишина затянулась, и даже Лея, кажется, почувствовала неловкость. Она замолчала, и когда заговорила снова, ее голос был уже не таким звонким. Он стал серьезнее, в нем появились вкрадчивые, осторожные нотки.
— Дамиан…
Он не пошевелился.
— А что будет… с ребенком?
Мое сердце сделало кульбит и ухнуло куда-то вниз. Я замерла, вцепившись пальцами в ветку жасмина так, что побелели костяшки. Я перестала дышать. Это был тот самый вопрос, который мучил меня с первого дня, когда я очнулась в этом теле. Вопрос, от которого зависело абсолютно все.
Я смотрела на неподвижную спину своего мужа, на то, как напряглись его плечи, и с ужасом ждала ответа.
Вопрос Леи повис в утреннем воздухе. Дамиан не двигался, продолжая смотреть вдаль. Его молчание было хуже любого ответа. Лея, очевидно, истолковала его по-своему и, не дождавшись реакции, шагнула к нему ближе.
— Я понимаю, Дамиан… — ее голос стал тихим. — Этот ребенок… он будет вечным напоминанием о ее предательстве, о том, что произошло между вами. Конечно, ты не хочешь его. Я бы тоже не хотела. Чтобы мы могли наконец…
Она не успела договорить.
Он развернулся с молниеносной скоростью. Движение было резким, хищным. Не успела Лея и пикнуть, как его рука схватила ее за подбородок, грубо заставив вскинуть голову и посмотреть ему прямо в глаза. В его взгляде была чистая, раскаленная злость.
— Закрой свой рот, Лея, — прошипел он. — И никогда. Слышишь? Никогда не смей говорить о моем сыне.
Слово «моем» он произнес с такой силой и неоспоримым правом, что я поняла — это не просто слова, а принятый за основу факт.
Он отпустил ее так же внезапно, как и схватил. Лея пошатнулась. На ее лице была смесь страха и глубокой, жгучей обиды. Ее губы дрожали.
Я смотрела на эту сцену, а слова Леи впились мне в мозг. «Напоминанием о том, что произошло между вами». О чем она говорила? О том давнем предательстве с бароном, о котором она мне рассказала? Или… было что-то еще? Что-то, случившееся уже после свадьбы?
Мое первое воспоминание в этом мире было о его ярости, о грубой, наказывающей близости. Тогда я думала, что это его способ мстить за прошлое, за тот разорванный союз. А что, если это была месть за настоящее? Неужели Кристен изменила ему? Уже будучи его женой?
Тогда слова Леи обретают новый, чудовищный смысл. Она намекала на то, что этот ребенок может быть не от Дамиана. И поэтому он так взбесился?
Дамиан больше не посмотрел в ее сторону. Он развернулся и широкими, быстрыми шагами направился прочь, в сторону конюшен. Лея осталась одна. Она постояла так несколько секунд, глядя ему вслед, затем ее плечи гордо расправились. Она высоко вскинула голову и, стараясь сохранять достоинство, пошла обратно к дому, оставив меня наедине с новой, ужасающей догадкой.
Я дождалась, пока они оба скроются из виду, и только тогда вышла из своего укрытия. Сердце все еще колотилось после увиденного. Я крепче сжала в руках сверток и почти бегом направилась в сарай. Работа. Сейчас мне как никогда нужна была работа — методичная, понятная, требующая полной концентрации.
Я развела огонь, растопила драгоценный жир, отмерила щелок. Каждое движение было выверенным, автоматическим, но мысли были далеко. Они снова и снова возвращались к сцене в саду.
Мне не было жаль Лею. Ни капли. Она вела свою игру и получила по рукам. Меня беспокоила реакция Дамиана. Его внезапная, неконтролируемая ярость. И дело было не в том, что он проявил жестокость к своей любовнице. А в том, почему он ее проявил.