Страница 43 из 119
Я потерла затекшие запястья, чувствуя, как кровь возвращается в онемевшие пальцы. Я подняла на него глаза.
— Где она? — хрипло спросила я.
— Там, где ей и место, — глухо ответил он, разрезая путы на моих ногах. — В темнице. Завтра я отправлю весть. На днях прибудут стражники из Драконьего Утеса и заберут ее. Ее будет судить совет клана. За попытку убийства супруги главы клана и его нерожденного наследника.
Я с трудом поднялась, опираясь на стул. Ноги не слушались. Он стоял передо мной, и в его глазах была такая смесь боли, вины и отчаяния, что мне стало не по себе.
— Прости, — его голос был едва слышен. Он сделал шаг ко мне. — Прости меня. За все. Я должен был понять раньше. Должен был защитить тебя.
Он протянул руку, словно хотел ко мне прикоснуться, поправить выбившуюся прядь волос. Его пальцы почти коснулись моей щеки, и я увидела в его глазах отчаянную, невозможную надежду. Он извинялся не передо мной. Он извинялся перед ней. Перед призраком, который стоял перед его глазами.
И я не могла позволить ему обманываться.
Я отстранилась, и его рука замерла в воздухе. Я посмотрела ему прямо в глаза, и мой голос прозвучал в тишине сарая ровно и безжалостно.
— Твоя жена мертва.
Он вздрогнул, словно я его ударила. Надежда в его глазах погасла, сменившись знакомой, выжженной пустотой. Он медленно опустил руку.
Правда была сказана. Жестокая, окончательная, не оставляющая места для иллюзий. Он не смог защитить свою жену. Он опоздал. И теперь ему предстояло жить с этим.
63
Он смотрел на меня так, будто я только что вынесла ему смертный приговор. В его глазах, на одно короткое, страшное мгновение, отразилась вся бездна его потери. Он ничего не ответил, лишь медленно кивнул, принимая эту правду, как отравленное лекарство. Затем он развернулся и пошел к выходу.
— Идем, — глухо бросил он, не оборачиваясь. — Тебе здесь не место.
Я последовала за ним, пошатываясь на ослабевших ногах. Он шел впереди, его широкая спина была напряжена и неподвижна, как утес. Он не предложил мне помощи, не подал руки. Он снова выстроил между нами стену, но на этот раз она была сложена не из ненависти, а из его собственного, невыносимого горя.
Мы вернулись в пустой, молчаливый особняк. В малой столовой на столе так и стояли недоеденный ужин и оплывшие ароматические свечи, источавшие свой приторный, удушающий запах. Дамиан одним резким движением смахнул их на пол, и они с глухим стуком покатились по ковру.
Он налил в стакан воды из графина и протянул мне.
— Пей, — приказал он.
Я послушно выпила. Руки все еще дрожали.
— Ты перенервничала, — его голос был ровным, безэмоциональным, как у лекаря. — Тебе следует отдохнуть.
Он был прав. Я чувствовала себя так, будто из меня выкачали все силы. Тело ломило, а голова была тяжелой и пустой. События этой ночи были слишком чудовищными, чтобы мой разум мог их полностью осознать. Мне нужно было забыться. Уснуть.
Я кивнула и пошла к лестнице, ведущей наверх. Каждый шаг давался с трудом. Я поднималась по ступеням, цепляясь за холодные, резные перила. Позади стояла гнетущая тишина.
Войдя в свои покои, я не стала зажигать свет. Луна, пробиваясь сквозь высокое окно, заливала комнату призрачным, серебристым сиянием. Я стянула с себя платье и в одной рубашке забралась под одеяло. Но сон не шел.
Я лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, и перед моим внутренним взором снова и снова прокручивалась одна и та же сцена: блеск костяного ножа, безумные глаза Леи, ее отчаянный крик. Я вздрагивала от каждого шороха, от скрипа половиц, от завывания ветра за окном. Огромная, пустая спальня, которая раньше казалась мне клеткой, теперь превратилась в беззащитное, открытое пространство, и я чувствовала себя в ней ужасно одинокой.
Я поняла, что не смогу уснуть. Не смогу остаться здесь одна.
Собрав всю свою волю в кулак, я встала с кровати и, накинув на плечи халат, вышла из комнаты. Я не знала, где его искать. Возможно, он в своем кабинете, пьет вино и пытается осмыслить произошедшее. Я пошла наугад по темному коридору, ориентируясь на слабую полоску света, пробивающуюся из-под двери в конце коридора.
Я тихо постучала.
— Войди, — донесся до меня его глухой голос.
Я толкнула дверь. Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на ночной сад.
Он не обернулся, когда я вошла.
— Что-то случилось? — спросил он, не отрывая взгляда от темноты за окном.
Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.
— Я… — я запнулась, не зная, как облечь в слова свою просьбу. Это было стыдно. Унизительно. Признаваться в своей слабости человеку, которого я еще вчера ненавидела. — Я не могу уснуть. Мне… страшно. Одной.
Он долго молчал. Так долго, что я уже пожалела о своей выходке и собралась уйти. Но он медленно повернулся. В его глазах была все та же бездонная, выжженная пустота.
— Хорошо, — просто сказал он. — Я побуду с тобой, пока ты не уснешь.
Он прошел мимо меня, не коснувшись, и направился в спальню. Я пошла за ним, чувствуя себя глупым, напуганным ребенком.
Я снова легла в кровать, на свой самый дальний край. Он не стал садиться в кресло или стоять у камина. Он подошел к окну, распахнул его, впуская в комнату свежий, холодный ночной воздух, и остался стоять там, скрестив руки на груди. Его темный силуэт четко выделялся на фоне звездного неба. Он был моим стражем. Молчаливым, мрачным, но надежным.
Я закрыла глаза, пытаясь заставить себя расслабиться. Но сон все равно не шел. Мысли роились в голове, не давая покоя. Образ Леи, ее безумная улыбка, нож… я снова и снова переживала этот ужас. Я ворочалась, вздыхала, пытаясь найти удобное положение, но тщетно.
Прошел, наверное, час этой безмолвной пытки. Я слышала, как он несколько раз тяжело вздохнул, как переступил с ноги на ногу. Мое беспокойство передавалось ему.
Внезапно я услышала шорох ткани. Я резко открыла глаза и приподнялась на локте. Он больше не стоял у окна. Он стоял у кровати и стягивал через голову свой камзол.
— Что ты делаешь? — испуганно прошептала я.
Он бросил камзол на кресло и, не отвечая, двинулся к кровати. Я в панике отползла назад, пока не уперлась спиной в резное изголовье. Сердце ухнуло куда-то в пятки.
— Не надо, — пролепетала я, выставляя перед собой руки в защитном жесте. — Я не хочу…