Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 118 из 119

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, и на мгновение прижался своим лбом к моему. Его горящие глаза смотрели в мои, и в их оранжевых глубинах я видела не угрозу, а мольбу. Мольбу поверить ему.

Не говоря ни слова, он подхватил меня на руки так легко, словно я была пушинкой. Я ахнула от неожиданности, инстинктивно обвивая его шею руками. Мир вокруг качнулся и смазался. Я видела лишь его лицо, его напряженную челюсть, его глаза, которые не отрывались от моих ни на секунду.

Он нес меня из моей новой, прекрасной мастерской, через гулкие коридоры особняка, вверх по широкой лестнице. Я не чувствовала неловкости или стыда. Я чувствовала лишь то, как сильно бьется его сердце у меня под ухом. Тук-тук. Тук-тук. Мой любимый звук в этом мире. Он нес меня в свое логово, в свое святилище, и я знала, что иду туда по собственной воле.

Он толкнул ногой дверь в свои покои и внес меня внутрь. Он не бросил меня на кровать. Он осторожно, почти благоговейно, опустил меня на мягкие покрывала, а сам навис сверху, опираясь на руки. В комнате было тихо, лишь в камине потрескивали дрова, отбрасывая на его обнаженную по пояс спину пляшущие тени.

— Моя, — прошептал он, и это слово было не утверждением права собственности, а клятвой. — Моя Мария.

Его поцелуи стали другими. Нежными, исследующими. Он целовал мои веки, щеки, линию подбородка, спускаясь все ниже, к шее. Каждое его прикосновение было молитвой, каждое касание — обещанием. Одежда стала ненужной, лишней преградой, и вскоре она исчезла, оставленная где-то в другом, неважном мире.

Прохладный воздух комнаты коснулся моей кожи, но мне не было холодно. Жар, исходивший от его тела, окутывал меня, согревал, плавил. Его руки изучали мое тело с трепетной осторожностью, словно он боялся меня разбить, словно не мог поверить, что я настоящая, что я здесь, с ним.

В эту ночь не было боли, не было страха, не было принуждения. Было лишь двое. Две израненные, сломленные души, которые на обломках чужой трагедии и собственного горя нашли друг в друге исцеление. Он не брал, он дарил. Он не владел, он боготворил. И я, забыв обо всем на свете, отвечала ему с такой же отчаянной, всепоглощающей нежностью.

Мы были двумя половинками одного целого, которые вечность искали друг друга в разных мирах и наконец нашли. Это была не просто близость. Это было слияние.

Это было возвращение домой.