Страница 6 из 16
Жучка, примостившаяся возле стула хозяйки, взглядывала то на Лилю, то на Нину Семеновну, словно стараясь понять, о чем они беседуют.
– Спасибо, очень вкусно! – Лиля зачерпнула варенье ложечкой и отхлебнула чай. – Нина Семеновна, а как вы меня нашли? Мы же с тетей и не общались почти.
– Так номер твой в записной книжке был. – Соседка, порывшись в комоде, извлекла потрепанный кожаный блокнот, весь в разноцветных пятнах, как миниатюрная карта мира. – Вот, возьми. Пригодится.
Лиля повертела книжку в руках, открыла. Страницы пожелтели, края кое-где потемнели, уголки завернулись, из переплета торчали нитки. Блокнот был исписан почти полностью. Имена и фамилии шли не по алфавиту, и Нине Семеновне, судя по всему, пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти Лилин номер: он обнаружился в самом конце. Чуть выше на той же странице, прямо поверх рыжеватого чайного пятна был записан еще один, а под ним имя – Арсений Лесновский. Выглядит как псевдоним актера.
– А вот это кто? Вы знаете?
– Где? Арсений-то? – Нина Семеновна глянула, потом сняла очки и положила их перед собой. – Это Анин… жених.
– Жених? – Лила закашлялась, подавившись чаем. – В смысле?
– В прямом, – старушка пригорюнилась. – Свадьбу должны были вот-вот сыграть. Да не успели.
– Нина Семеновна, подождите, что за жених? Откуда? Какая свадьба?
Разница в возрасте у Лили с теткой всего восемь лет, но Лиля после скупых рассказов матери привыкла считать Анну старой девой, деревенской простушкой, и история с женихом никак в эту концепцию не укладывалась. Разве что появился какой-нибудь провинциальный охотник за приданым? В голове почему-то возник образ потрепанного рябого мужичка в засаленном картузе и телогрейке. Но и здесь Лилю ждал сюрприз.
Арсений Лесновский, по словам Нины Семеновны, появился примерно три года назад.
– Молодой, лет на десять младше Ани, а то и больше, интересный. Вежливый такой, при деньгах, заботливый – ничего не скажу. Анечке с ремонтом помог, рабочих тут гонял в хвост и в гриву, – Нина Семеновна стряхнула со скатерти невидимую крошку. – Ростом только маловат. Она-то повыше была.
Сведения Нины Семеновны были скупыми: Анна не любила болтать о своем кавалере. Может, переживала из-за разницы в возрасте, а может, сплетен боялась. Известно было только, что Арсений из областного центра, занимается бизнесом.
– Бизнесом? – машинально повторила Лиля. – Где же они познакомились?
– Чего не знаю, того не знаю, – строго ответила соседка. – Слышала только, что он вроде как в политику подался. То ли депутат, то ли кто.
– Чего депутат?
Старушка только пожала плечами.
– Не знаю, милая. Телевизор у меня давно сломался, а новый все никак не куплю, новостей давненько не смотрела. Может, еще чаю?
Лиля молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Молодой интересный депутат-бизнесмен – это какой-то водевиль. Что ему нужно было от тетки? Может, и к лучшему, что они не успели пожениться?
– Нина Семеновна, а как тетя Аня умерла? Что произошло?
– Ох, дочка! Болтают-то всякое, – Нина Семеновна покачала головой. – А ты не слушай! Сказали, заснула и не проснулась.
– Кто сказал?
– Ну как? Доктор со скорой, полиция… А вот ты у них и спроси, – ответила Нина Семеновна, оживляясь. – Со мной-то они не больно беседовали, а тебе наверняка расскажут. Все же ты родственница.
Лиля отметила про себя, что в полицию стоит наведаться, и засобиралась осматривать наследство. Нина Семеновна, позвякивая ключами, отправилась с ней. Жучка увязалась было за хозяйкой, но та погрозила ей пальцем и заперла калитку прямо перед любопытным носом. Собака обиженно затявкала им вслед.
Внутри тетин дом понравился Лиле гораздо больше, чем снаружи. Маленькая прихожая с коричневыми обоями и коваными светильниками на стенах. Между ними – небольшой комод с прямоугольным зеркалом в деревянной узорчатой раме. Амальгама мутноватая и в углах пятна. Орнамент на раме красивый, но полустертый от времени. Сколько же лет зеркалу?
Лиля бросила багаж в прихожей, и они с Ниной Семеновной двинулись дальше. Запах в доме не был затхлым: соседка все проветрила перед приездом наследницы. По коридору справа обнаружилась дверь в огромную ванную с золотой лепниной под потолком. Кажется, это называется ар-деко – изогнутые ветви растений с выпуклыми бордовыми цветами и золотыми, в тон лепнине, листьями. Посередине громоздкая ванна на золотых львиных лапах. На полочке две новые зубные щетки в вычурном стаканчике, бритвенный станок и флакон дорогого мужского одеколона – едва начатый. Ни тебе женских кремов, ни лосьонов. Только дешевый шампунь, щербатая пластиковая щетка для волос и старенькая ночнушка на полотенцесушителе – все это на фоне золота и сверкающей плитки казалось принесенным с помойки.
– Я тут немного прибрала, – понизив голос, сообщила соседка. – Но Анечкины вещи выбросить рука не поднимается. Ты уж сама решай, что с ними делать!
Они заглянули в кухню. Здесь пахло лекарствами. Квадратное окно выходило в заросли сирени. Мебель новая, светло-лимонная, со сверкающими стальными ручками и современной техникой. Пол почему-то черный – похоже, из искусственного гранита, который, на Лилин взгляд, лучше всего подошел бы для надгробного памятника. Посередине кухни стеклянный стол на четыре персоны – тяжелая прозрачная столешница, а вокруг – ребристые стулья с металлическими спинками. Судя по всему, без дизайн-проекта все же не обошлось. Возле хромированной мойки притулилась черная кофейная чашечка, а рядом пузырек корвалола в клейком пятне – отсюда и запах.
– Продукты испорченные пришлось выбросить, – Нина Семеновна распахнула дверцу сверкающего чистотой пустого холодильника. – Я помыла что смогла.
– Спасибо вам! – искренне поблагодарила Лиля.
– Ну вот, значит, – соседка пожевала губами. – Остальное – уж ты сама. Хотя я, если что, и подсобить могу. Зови, коли понадоблюсь. Одной-то в такой храмине тяжко.
– Это уж точно! – Лиля кивнула.
Как наводить чистоту в большом доме, она не представляла. По крайней мере, пока. Да и хозяйкой совсем себя не чувствовала. Но придется осваиваться.