Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 16

Лиля потихоньку двинулась дальше. Яблони кончились, и вдоль тропинки теперь стояли дубы – старые, корявые, пятнистые, с пышными кронами. Трава стала гуще, запахло водой. Деревья по правой стороне вдруг отступили и образовали полукруг, в центре которого обнаружился небольшой каменный грот, покрытый мхом и трещинами. Из стены грота в большую каменную чашу сочилась вода. На поверхности, словно в пруду, медленно покачивались розоватые кувшинки среди круглых листьев. За гротом, среди кустов шиповника, виднелись остатки железного забора из острых прутьев и какие-то изваяния. Дорожка едва угадывалась среди травы. Несмотря на надгробия и покосившиеся мраморные кресты, здесь было уютно. Журчала вода, за оградой посвистывали птицы, в зарослях жужжали пчелы.

Солнце начало припекать сильнее, и Лиля ощутила накатывающую сонливость. От утренней бодрости не осталось и следа. Почему она вообще решила, что сразу найдет могилу тети Ани? По всему видно, что здесь давно не хоронят – по крайней мере, в этой части кладбища. Могилы очень старые: на некоторых памятниках не разобрать надписей, а там, где они сохранились, даты начинаются аж с 1700 года!

Лиля прошла вперед еще немного, вглядываясь в каждое надгробие. Ее внимание привлекла изящная мраморная статуя на невысоком постаменте – девушка-ангел с опущенными крыльями, греческий хитон и собранные в узел волны волос. Казалось, ангел зябко кутается в крылья, как в плащ. Голова девушки грустно опущена, глаза полуприкрыты. Одна рука спрятана под крыло, как в муфту, а другая выставлена ладонью вперед, словно в предостерегающем жесте. Крылья и хитон кое-где потемнели от времени, и неровные пятна напоминали армейский камуфляж. Но надпись, как ни странно, читалась легко:

Лилiя Нiколаевна Озерцъва

1795–1815

Возлюблънной дочери от скорбящъго отца

А еще ниже, на могильной плите, строки:

Пусть ангелы ведут тебя в чертогъ,

Где вечный светъ и благодать Господня!

Надо же, почти тезка! Даже прическа похожа. Мама любила Шекспира, особенно «Двенадцатую ночь», вот и назвала дочку в честь одной из героинь – Оливией. Имя вроде бы красивое, но Лиле настолько не нравилось, что она даже от знакомых скрывала, как ее зовут по паспорту. Оливия Николаевна – не имя, а новогодний салат. Может, поменять документы, стать Лилией, и дело с концом? Тем более у почти тезки то же самое отчество – не знак ли это?

Лиля прикоснулась к ладошке ангела. Мрамор оказался неожиданно теплым, словно девушка только изображала памятник, как это делают мимы в туристических местах, покрыв лицо и одежду серебряной краской. Лиле показалось, что ангел вот-вот шевельнется, и обман раскроется, но фигура стояла неподвижно, а черные сколы и трещины говорили сами за себя. Кончик носа у ангела был отбит, на руке не хватало одного пальца. Но все равно красиво.

Рядом с памятником пышно цвел небольшой куст жасмина. Похоже, его посадили не так давно, а значит, за могилой ухаживают. Кто? Дальние родственники госпожи Озерцевой или местные доброхоты? Лиля недавно писала статью для журнала про язык цветов и припомнила, что жасмин означает вечную любовь. Получается, мраморная тезка умерла счастливой. Глаза у Лили начали слипаться, голова налилась тяжестью, шевелиться не хотелось. Лучше всего в такие моменты найти тихое место и поддаться дремоте хотя бы на некоторое время. Минут через двадцать Лиля обычно просыпалась посвежевшей и могла жить дальше.

Чуть впереди она заметила в тени деревьев каменную скамью. Из разлома в изогнутой спинке проросла молоденькая березка с блестящими листиками. Лиля прошла пару шагов и плюхнулась с краю; стараясь не задеть деревце, откинулась на спинку скамейки, и ее мгновенно качнуло на волнах сна. Мысли побежали врассыпную. Казалось, ей снится, что она дремлет на кладбищенской скамейке. Лиля будто отступила на шаг и увидела себя со стороны. Стало тепло и уютно, как бывает, когда наконец окончены все дела и после трудного дня ложишься в мягкую постель, а сон шелестит над ухом: «Ну что же ты, глупенькая? Зачем же весь день боролась со мной? Ведь ты знаешь, как приятно спать! Как сладко! А теперь спи… спи… спи…»

Вдруг среди надгробий появилась невысокая фигура. Мужчина. Вроде бы молодой, но лица толком не разобрать. В руках он держал ярко-красный шерстяной клубок и не торопясь поворачивал его на себя, сматывая нить, которая вилась от него по траве прямо к Лиле. У нее засосало под ложечкой. С каждым оборотом нити сон становился все глубже, а тело делалось все мягче. Лилю медленно вращала бархатная воронка, внутри которой поблескивали синеватые искры. Незнакомец будто не замечал Лилю. Его взгляд был прикован к шерстяному клубку. Он крепко держал нить и тянул ее к себе все сильнее. Вдруг она зацепилась за какой-то сучок и с тихим хлопком лопнула. Что-то брызнуло и рассыпалось. Открыв глаза, Лиля не сразу поняла, где очутилась. В воздухе плыли красные пятна, в ушах словно звенели цикады.

Солнце жарило вовсю даже сквозь крону дуба, и скамейка нагрелась. Эх ты, соня! Так и тепловой удар схлопотать недолго. Лиля подняла голову и пощупала горячую макушку. Панамка куда-то делась. Неужели потеряла? После сна осталась легкая дурнота, словно немного укачало. Экран телефона показывал двенадцать. Выходит, она проспала почти полтора часа!

Лиля нащупала в сумке бутылку воды, сделала глоток, потом плеснула на ладонь и умылась. В глазах прояснилось, цикады понемногу затихли. Где-то в отдалении каркнула ворона. Мимо пролетел, низко жужжа, большой черный жук. Лиля вздрогнула. Несмотря на жаркий день, ее вдруг зазнобило, словно она только что вошла с мороза в тепло. Сон не освежил, как она надеялась. Наоборот, появились усталость и головокружение.

Лиля с усилием поднялась со скамейки и побрела по дорожке в сторону дома. Хватит на сегодня достопримечательностей. А насчет тетиной могилы придется все-таки уточнить у соседей.

Не успела она сделать и пары шагов, как звон в ушах вернулся. В глазах вихрем завертелись белые мошки. Земля под ногами начала проваливаться, Лиля качнулась и упала бы в траву, если бы ее не подхватили сзади.

– Что ж тебя, красавица, ноги-то не держат? Как институтка прямо! – донеслось словно издалека.

Лиля с трудом повернула голову, опираясь на подставленные руки.

Позади нее стояла, ухмыляясь, Шапочка. Сегодня она была без берета, волосы растрепаны, пучок почти развалился. В прическе застрял какой-то мелкий мусор, словно она валялась на земле.

– Марфа Васильевна… Это вы?