Страница 85 из 174
Он говорил очень спокойно и вежливо. Но Нагберта просто коробило, передёргивало от его слов. Почему-то наш принц его раздражал.
И тем не менее Нагберт держал себя в руках. Утверждал меня в мыслях, что Индар прав: что-то необыкновенно важное, принципиальное для него было в Рэдерике. И возражать принцу Нагберт не мог или не хотел.
— Конечно, — сказал он, скалясь, изображая улыбку, видимо. — Мы непременно узнаем, ваше высочество.. а кто пустил этого, с собакой?
— Я, — сказал Индар и поклонился Рэдерику. — Ваше высочество несколько раз выразили огорчение тем, что у вас нет собаки. И я послал человека на королевскую псарню с запиской. К сожалению, на королевской псарне не оказалось златолесских борзых, прекрасный мессир Рэдерик, — в голосе Индара явно звучала улыбка, неподдельная. — И вот этот юноша принёс маленькую легавую. Крапчатую перелесскую легавую.
— Мне?! — восхитился Рэдерик.
В этот миг он, по-моему, забыл об этикете и обо всём.
— Так вам, ваше высочество! — радостно сказал солдат и протянул щенка.
Этот парень вообще об этикете не ведал.
Щенок, белёсый, с тёмно-серыми ушами, весь в тёмных крапинках, как в веснушках, с любопытством потянулся понюхать Рэдерика — и, видимо, в этот момент заполучил душу принца целиком. У собак это получается до изумления просто.
Рэдерик взял щенка с таким выражением, будто ему вручают ключи от рая. Щенок шевельнул ушами и лизнул принца в щёку — а принц от нестерпимого избытка чувств поцеловал щенка в нос.
В этот момент Рэдерик был очевидно счастлив. И я его очень хорошо понимал, даже, кажется, слегка завидовал.
У меня тоже никогда не было собаки. А собаки определённо созданы для того, чтобы любить людей — и чтобы люди их любили. Он был невероятно трогательный, этот собачий ребёнок, в веснушках, с бархатными висячими ушами.
— Мессир Индар! — выдохнул Рэдерик, сияя глазами. — Вы.. я вам очень сильно благодарен! А как его зовут?
— Предположу, что пока никак, — сказал Индар с той же улыбкой в тоне. — Вам следовало бы придумать кличку для него, ваше прекраснейшее высочество.
— Это собачий мальчик, да? — спросил очарованный принц у Барна.
— Кобель правильно назвать, ваше высочество, — примерно с такой же счастливой улыбкой сказал Барн. — Это порода хорошая, нюх у них острый. Только кутят, как и малых ребят, всему учить надо, ваше высочество, это уж так.
— А ты умеешь? — спросил принц с надеждой.
— Как не уметь, — Барн дал щенку обнюхать пальцы. — У нас таких собак не было, это порода дорогая, господская.. но другие были. Простые собаки, дворняжки. Но уж мы с братом им всю грамоту преподавали! Способные были псы — страсть, не хуже породистых.
— А как их звали? — спросил Рэдерик, обнимая щенка.
В его голосе слышалось столько любви ко всему миру подлунному, что сейчас он, пожалуй, легко сошёл бы за будущего благого короля.
— А просто звали, — сказал Барн. — Дружок одного, другого Черныш..
— Дружок — очень хорошее имя! — радостно выдохнул принц. — Пусть его тоже зовут Дружок. Ты мне поможешь его учить, да?
Восторг принца лёг отсветами на физиономии лакеев и солдата, Индар откровенно любовался на дело рук своих, Барн был определённо готов начать возиться с собакой хоть сию минуту. Но одного человека вся эта ситуация оставила совершенно равнодушным, чтоб не сказать сильнее.
Нагберт стоял в стороне, наблюдал и глубоко дышал, пытаясь погасить раздражение — если не злость. Пару раз он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Рэдерик точно не услышал бы.
Не хватало ему сейчас влезть и испортить нашему принцу праздник, подумал я и подошёл.
— Вы ведь хотели что-то сказать о завтраке, послах и газетёрах, мессир Нагберт? — сказал я самым небрежным и светским тоном, какой только у меня получился.
— Да, — буркнул он, взглянув на меня, по обыкновению, снизу как сверху.
— Выйдем побеседовать? — предложил я. — Принц вряд ли отвлечётся от собачки раньше, чем через полчаса.
Нагберт зыркнул зло — и выскочил из покоев принца, как пробка из бутылки. Мне пришлось поспевать за ним.
Уже на площадке лестницы, не дойдя до королевских покоев, Нагберт остановился — и остановил меня, ткнув пальцем в грудь:
— Вы, белые, что ж, решили, что меня можно обойти с помощью этой блоховозки?
— Идея Индара, — сказал я. — Я, как и вы, удивлён. Полагаете, он уже белый?
— Полагаю, он умная сволочь, — сказал Нагберт, кривясь.
— Принц потерял всё, — сказал я. — Его отец мёртв, отчим мёртв, мать его предала. Разумно попытаться его утешить хоть немного.
Нагберт смерил меня взглядом, будто пытался влезть в мой несчастный фарфоровый черепок — понять мои истинные намерения.
Не уверен, что ему удалось. Но раздражение немного его отпустило.
— Ладно, — сказал он с отвращением. — Поглядим, как пойдёт. А ты, раз уж всё равно выскочил, отправляйся к воротам. Вот-вот притащится эта кодла щелкопёров. Понимаешь, что им говорить?
— Да, — сказал я. — О том, что вашей светлости удалось.. отыскать или спасти принца?
— Отыскать, — Нагберт чуть смягчился.
— Отыскать, — кивнул я. — Дитя тайной и прекрасной любви Рандольфа, случившейся в те времена, когда король был ещё юн, безгрешен и не якшался с адом, а?
Нагберт оскалился:
— Ну что же.. недурно. Так и говори, пожалуй. Принца подготовишь сам, раз такой умный. У меня и без вас хлопот по горло.
И сбежал по лестнице в королевские апартаменты.
— А завтрак-то? — окликнул я. — Для принца?
— Лишь бы жрать, — огрызнулся Нагберт. — В его столовую доставят. Пока ты развлекаешь писак байками.
Я обозначил поклон.
Ну что ж, думал я. Будут байки. А ты удрал. Пока всё идёт как надо.
К воротам я не пошёл: шёл десятый час утра, а щелкопёры были званы к полудню. Торчать у ворот два часа для удовольствия Нагберта я не собирался.
Я вернулся в покои нашего принца. В Резиденции Владык появилось место, где хорошо, — почему бы мне не провести там лишние полчаса?
А в приёмной принца легавый щенок по имени Дружок при большом скоплении народа с наслаждением лакал молоко из фарфорового салатника в розочках. Вся его милая морда с обвисшими, как у всякой легавой, губами, была в молоке, пол вокруг покрывали брызги молока, Рэдерик, на которого тоже попали молочные капли, сидел рядом на корточках и любовался.