Страница 56 из 174
Глава 13
В столовой Эглир отчитывал Ричарда. Зрелище, поражающее воображение.
— .. исключительно из-за вашей юности, прекраснейший мессир Князь, — говорил он тоном гимназического учителя-зануды. — И вдобавок, простите меня тысячу раз, вы, даже являясь Лунным Князем и владыкой Сумерек Перелесья, всё-таки, происходите из другого круга. Это неизбежно вызывает некоторые проблемы..
— Ничего себе! — весело удивился Индар. — Этот пыльный упырь забыл, по чьей милости ещё не упокоен? Однако!
Я слышал в его голосе поднятую бровь, выпяченную губу, наморщенный нос — и было предельно непривычно видеть при этом бесстрастное лицо сказочного эльфа.
А вот Эглира впечатлило.
Не знаю, на что он рассчитывал, когда ткнул призрака в больное место. Вероятно, не верил до конца в успех обряда: ясно же, что Индар — душа Случая и Хаоса, принадлежит аду чуть не по рождению. Если бы не Ричард, у нас и не получилось бы. Но одно дело — тыкать призрака, а другое — ссориться с некромантом.
А Индара встряхнула перепалка: я ощутил, как от него шибануло жаром Дара, как из паровозной топки.
Мощным!
У Барна вспыхнули щёки, Ричард улыбнулся, а я подумал: ничего себе, мы ведь в резонансе, братцы! Явственно чувствую. В резонансе с Индаром.
Вот Карла расхохочется!
Эглир встал, чтобы перед нами расшаркаться. Отвесил даже более вычурный поклон, чем меня учил мессир Валор.
— Я всего лишь хотел отметить.. — начал он виновато.
Индар зло хохотнул:
— Тебе свобода в башку ударила, Эглир? Живого маршала поучать, неумершего Князя — Господа Бога поучить не хочешь, плесень могильная? — и продолжил с ледяным презрением: — Выбирай тон, Эглир. И слова. Если не хочешь пойти на ингредиенты.
— Полагаю, вы всё-таки.. — заикнулся Эглир.
— Полагаю, ты забыл, что сделал бы Эрнст с тем обращённым, который посмел бы заговорить без должного почтения, — сказал Индар. — Ты бы десять лет провёл в опечатанном гробу — в самом лучшем случае, дорогуша.
Эглир вздохнул. То ли он осознал, то ли просто вспомнил.
— Да ничего, что ты завёлся-то, Индар? — сказал Ричард. — Это ж Эглир, он всех учит.
— «Из-за вашей юности», «другого круга», — брезгливо повторил Индар. — Ты не знаешь, откуда вытащил их всех, Ричард. И этого.. я ещё помню, как он рядом с моей леди не то что кашлянуть — вздохнуть боялся. И с Эрнстом, старым упырём, вёл себя как нищий студент с домовладельцем.
— Ну.. я-то не хочу их пугать, — улыбнулся Ричард.
— Они привыкли за много лет и по-другому тяжеловато понимают, — сказал Индар. — И тебе-то, быть может, и до фонаря, что этот упырёк ткнул тебя происхождением, солдатик, а вот меня — бесит. Я тебе спасибо не сказал, прекраснейший мессир Вечный Князь, за всей этой суетой.. за то, что ты со своими обращёнными таскал через зеркала мои.. печальные гнилые потроха. И за обряд. Это ты себя ведёшь как истинный аристократ — и сам не знаешь этого.
— Какой я аристократ-то? — весело удивился Ричард.
— А вот такой, — сказал Индар. — Каким пятьсот лет назад титулы давали за подвиги в бою, а не за то, что нежней лизнул.. брось, не думай о ерунде. Я бы хотел дать тебе крови, но не знаю как.
Ричард взглянул на него — и, видимо, не рискнул полезть целоваться, как к старому приятелю. Только протянул руку — и, видимо, они оба что-то словили через рукопожатие.. хотя, конечно, это и рушило обряд, и по силе с поцелуем не равнялось.
А я смотрел на них, на ухмыляющегося Барна, на пристыженного и мрачного Эглира, на Рэдерика, который положил руки на стол, а голову на руки, но пытался не заснуть. Смотрел — и думал: надо же, как яростно Индар ненавидит людей и нелюдей своего круга, зато определённо способен на искреннюю симпатию к плебеям.. Может, стоило рассказать ему о пивнухе моей матери? Вдруг это немного сняло бы напряжение?
Впрочем, уже не было смысла.
Мне показалось, что Индар, как мальчишка семи-восьми лет, учится странной и непостижимой вещи — товариществу. Я очень хорошо это понимал. Я сам в двадцать два начал учиться тому, чему обычно учатся в четырнадцать-пятнадцать: любить женщину.
Наверное, потому так и сорвало чердак — вместе с черепицей и стропилами.
Мы с Индаром впрямь существа одной породы. У нас не было детства. У нас не было юности. И теперь мы оба пытаемся как-то всё это наверстать в искусственных телах — судьба порой полна злой иронии.
Но время всё это осмыслить пока не пришло.
— Ты ведь хотел рассказать о демоне, Ричард, — сказал я. — Вопросами субординации займёмся потом. Сейчас — о важном, пока часы ещё не пробили три.
— Четыре, — улыбнулся Ричард. — Нынче начинает светать в четыре. Научный подход! Но — да, про демона. Я как раз начал говорить, что послал Солвера, чтоб он проследил, куда демон пойдёт. Мы только с ним боялись, что демон просто канет в ад и там мы его не сможем достать. Но он полетел.
— Бесплотный? — спросил я.
— Бесплотный, — кивнул Ричард. — Как, всё равно, дым из трубы — только без трубы. Будто ветер его гнал. И Солвер обернулся совой и полетел следом. И прилетели они в Ельники. Там, за городом, в лесу уже, вернее, на скале над лесом — старинный такой замок. Знаете, почти что крепость: каменный вал, а из-за него башни торчат, как штыки. Вот туда демон и ушёл.
— Ты это рассказал, а Эглир начал всеми кишками показывать, что узнал этот замок? — спросил Индар. — Да? Ну да, замок-то приметный. Приют Туманов. Родовое гнездо дома Тумана. Помнишь, мы проехали в городе сгоревший особняк, Клай? Я ещё сказал: интересно, жив Нагберт или нет. По всему видно, что он жив. И здорово интересуется происходящим. Это одновременно и хорошо, и плохо.
— Почему? — спросил Барн.
— Хорошо — потому что я хорошо его знаю, — сказал Индар. — Мне даже случалось с ним работать. А плохо — потому что Рандольф предполагал Нагберта своим секретным оружием, на тот случай, если что-то случится с моей леди. Он ведь не думал, что навернётся всё вообще: фронт, трон..
— Обрадовал, — сказал я. — Если Рандольф считал, что Нагберт может хоть отчасти заменить Хаэлу, мне этот тип заранее не слишком-то нравится. Это ведь он, ты говорил, сжёг мотор какого-то несчастного дурака вместе с пассажирами и водителем?