Страница 29 из 174
Глава 7
В столицу Перелесья мы прибыли за полдень.
Тумана и дождя как не бывало — сияло солнце. Стоял сухой и золотой день середины лета, жаркий до духоты, какие только и бывают в Перелесье, где до моря далеко.
Нас встречали торжественно, но как-то до странности сурово. На пустынном вокзальном перроне гулко нажаривал военный оркестр. Не для нас — для Вэгса. Его и его референтов встречали какие-то чины в мундирах Перелесского Генштаба. Гвардейцы, протрезвевшие и сделавшие приличные лица, изображали почётный караул. Вокзальные носильщики вытаскивали пожитки газетёров и складывали их в кучу прямо на перроне, не обращая внимания на попытки щелкопёров как-то донести, что вещи ценные и хрупкие.
Когда я это увидел, мне стало слегка не по себе: я вспомнил костяшку на грузовой платформе и подумал, что прибью любого, кто попробует тащить её непочтительно. Очень хотелось её забрать, но надо было хоть как-то обозначить намёк на этикет — и мы с Барном стояли в сторонке, поставив рядом наши чемоданы и зеркальный ящик. Ждали, пока местное правительство закончит свои церемонии и вспомнит про нас. Но оно не вспоминало. Музыка смолкла, музыканты вытирали потные лица. В наступившей тишине толстяк в маршальских погонах, позолоченный, как подсвечник, загородив половину перрона необъятным задом, пытался выяснить у Вэгса, почему какие-то пункты договора были приняты лишь с отсрочкой на неопределённое время — прямо-таки допрашивал, почему Вэгс не оказал надлежащего давления.
Вэгс что-то мямлил. Давилка у него не отросла — оказывать давление на нашу государыню.
Я смотрел и злился.
Зато Индара всё происходящее внезапно привело в прекрасное расположение духа.
— Узнаю, узнаю! — выдал он почти весело. — Этот бардак без девиц — как раз то, что я ожидал увидеть. Вы только гляньте, как интересно: они вообще не понимают, что такое протокол. Нашли место для обсуждений, пеньки.. кричите погромче, щелкопёрам не слышно!
Но тут Вэгсу и толстяку кто-то из свиты напомнил о нас. Только что пальцем не показали.
— Мессиры, — сказал Вэгс, — подойдите, пожалуйста, сюда.
Мы подошли — и штабные уставились на нас. На нашу серую форму. На черепа со змеями на рукавах — эмблему диверсантов-некромантов её величества. На золотую звезду «Беззаветной отваги» с бронзовой звёздочкой за Синелесский рейд у меня и освящённые некромантские звёзды с черепом «Сумерки ради Господа» у нас обоих.
На мою фарфоровую морду.
— Прекрасные мессиры, разрешите представить, — сказал Вэгс. — Мессир Клай из дома Пёстрой Птахи, капитан-некромант, его рекомендовала королева Виллемина лично.. отмечала его особые заслуги перед прибережской короной, надёжность и верность. И.. э.. мэтр Барн.. его ординарец.
— Мессир Барн из дома Цветущих Яблонь, — поправил я скучным голосом. — Ефрейтор-некромант её величества, с освящённой звездой, отмеченный лично государыней. Мой ассистент и друг.
А штабные на меня смотрели с видом «В дым, в прах, в кишки! Оно говорящее!»
Индар наблюдал поодаль, скрестив руки на груди, и явно наслаждался происходящим.
Неопределённого возраста типчик с рыжеватыми волосами, длинным острым носом и непонятными знаками отличия — штабной кто-то там — спросил у Вэгса предельно скептическим тоном:
— И вот.. этот.. э.. гхм.. офицер.. и есть тот самый удивительный телохранитель, который сможет спасти мессира Норфина от всех мыслимых и немыслимых бед? Да?
Дать бы тебе в глаз, подумал я. Только то тебя и спасает, что ты в нехилых чинах, а я тут корчу дипломата.
— Государыня нас уверила, — с видом оскорблённой добродетели возразил Вэгс. — Этот юноша.. у него богатый боевой опыт, мессир Дайр.
— Можно себе представить, — процедил Дайр. — Боевая машина.. Неужели вы не могли настоять на том, что нужен именно живой боец.. если он впрямь уж так нужен?
— Да.. — хмыкнул толстяк и вытер потный лоб. — Натыкаться на такое в Резиденции Владык в сумерки — не для нежных дам.
— А дамам, прощения прошу, и нечего околачиваться в сумерки там, где мы патрулируем! — не выдержал Барн.
Индар, широко улыбаясь, обозначил аплодисменты.
— Да как ты.. смирно! — заорал толстяк фальцетом.
— Вольно, солдат, — сказал я. — Мессир Вэгс, мы с Барном пойдём на грузовую платформу, лошадку заберём. А то там какие-то брезент с неё снимают.. не поломали бы.
— Ты.. вы.. вы не смеете! — рявкнул толстяк.
Вэгс стоял рядом с беспомощным видом, опустив руки, глядел на штабных с выражением «мессиры, ну как же так?!» — но помалкивал.
— Мессир Вэгс, — сказал я, — вы бы поговорили с мессиром Норфином, что вот такое среди дипломатов смотрится очень плохо. Хорошо бы его не показывать серьёзным людям. Такому место в провинциальном гарнизоне.
— Они просто.. не привыкли, мессир Клай, — жалобно сказал Вэгс, и я подумал, что боится он, наверное, этой банды в мундирах, а может, и Норфина заодно, хоть и болтали, что Вэгс из старых друзей Норфина.
— Пусть привыкают, — сказал я. — И учатся как-то следить за языком. Я слышал, у вас в Перелесье слишком разговорчивые иногда кончаются быстро и печально. А мы уходим забрать лошадь.
— Вы знаете, где Резиденция Владык, мессир Клай? — спросил Вэгс несколько даже заискивающе. — Вам приготовили место в моторе, но если вы предпочитаете верхом, то можете, наверное, следовать за кортежем..
— Мы последуем, — сказал я. — Спасибо. Пойдём, Барн.
— Я вас не отпускал! — снова прорезался толстяк.
— А я вас не спрашивал, — сказал я через плечо. — Отдыхайте.
Мы ушли — и я слышал, как вся эта штабная плесень напустилась на беднягу Вэгса. Даже жаль его стало: он, гражданский, был вряд ли в состоянии эффективно отбиться.
Но помогать ему я не стал: штабные возмущались, что Вэгс притащил в столицу «ещё одного кадавра Куколки», — а он оправдывался, не возражая ни против «Куколки», ни против «кадавра».
— Впечатляюще, — почти весело сказал Индар. — Нет, Клай, ты его не вытащишь. Он безнадёжен.
— Кто? — спросил Барн.
— Диктатор, — пояснил Индар благодушно. — Он не годится для политики, он не умеет вести политику. Труп. Мне очень жаль.
— Мы же его ещё не видели, — сказал я. — Откуда вывод?
— Ты видишь его группу? — Индар кивнул на штабных, которые доедали Вэгса. — Нет, прекраснейший мессир Вэгс — тоже чурбан. Но эти дворцовые вояки его превзошли. Поразительные существа. Леди ненавидела их страстно: просто крысы, прожирающие бюджеты, не имеют отношения ни к войне, ни к политике.