Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 174

В купе, где только что пели, кто-то истерически рыдал и бубнил про «дерьмо, дерьмо поганое». Из купе газетёров выскочил Ликстон — чуть не сбил меня с ног.

— Уф! — выдохнул он. — Слава Богу, вы тут, мессир Клай.

— Ты что? — спросил я.

Ликстон смутился, отвёл взгляд — и я заметил, что его мелко потряхивает, как от холода.

— Не знаю, — сказал он в сторону. — Очень не по себе как-то.. — но не выдержал и взглянул на меня. Лицо белое, зрачки — как блюдца. — Мессир Клай, а можно я у вас посижу? Дурь какая-то в голову лезет, не отделаться..

Но именно в эту минуту меня начало отпускать — Дар, вставший столбом огня, потихоньку спадался, превращаясь в тихое тепло. Более того: я почувствовал, как отпустило и Барна — он вздохнул и чуть отодвинулся.

— Что ты всполошился, успокойся, — сказал я Ликстону самым дружеским тоном. — Иди отдыхай. Попробуй уснуть. Мы просто, похоже, пересекли границу Перелесья.. а тут, в лесах, ещё много всякой дряни. Но в вагон никто не пролезет, мы следим.

— А у меня что, Дар? — спросил Ликстон с надеждой. — Раз я почувствовал?

— Да нет, — сказал я. — Этих все чувствуют. Они как раз на простецов и натасканы. Но ничего дурного сделать не смогут. Видишь — напугали и сгинули, стоило только на них цыкнуть. Иди-иди, всё в порядке.

Ликстон уже сделал движение назад — но тут из купе дипломатов высунулся Дриз.

— О, вы здесь, мессир Клай..

— Так, — сказал я. — Успокойте всех, мессир. Мы в Перелесье, вы дома, все радуются. Оно, вот это, что вы почувствовали, сюда не с неба свалилось — это ваше же собственное, перелесское, тайное оружие. Что ж вы так переполошились-то все? Может, они и не тронут перелесцев, верно?

Барн за моим плечом хихикнул, но Дриз юмора ситуации не оценил. Зыркнул злобно и капризно — и на Барна, и на меня, и на Ликстона заодно — и спросил таким тоном, каким в номерах у коридорного справляются, нельзя ли получить комнату без клопов:

— И что же, вот это теперь всю ночь будет.. дёргать?

— Как повезёт, — сказал я. — Почём я знаю. Вагон под контролем, сюда не доберутся, а вот вокруг колобродить могут, их там ничто не сдерживает. Попробуйте молиться, многим помогает.

— Вы шутите?! — взвился Дриз.

И тут вышел Вэгс.

Я уже ждал новой порции возмущения, негодования и претензий, но он вдруг сказал как-то даже сердечно:

— Мы все вам признательны, мессир Клай. Это ведь была атака?

— Ну что вы, — сказал я, — какая атака.. так, полюбопытствовали, нельзя ли войти. И смылись.

— Они не понимают, что это перелесский поезд? — спросил Вэгс упавшим голосом.

— Откуда я знаю? — сказал я. — Думаете, я это с ними обсуждал? Но если хотите знать моё мнение, то им всё равно. Их никто не контролирует, их бросили, а жрать, как говорится, что-то надо. Они никому не присягали. Кто из живых подвернётся — тот и ужин.

— Так было и на фронте? — тихо спросил Вэгс.

— Нет, что вы. На фронте было совсем не так, да, Барн? — сказал я. — На фронте их посылали на цель. Они шли стаями, волна за волной, а за ними жруны обычно. Их было так много, что они массой проламывали защиту.. в общем, не так. Неважно.

Дризу было очень неприятно это слушать и отчаянно хотелось свалить. Вэгс беспомощно взглянул на меня и чуть пожал плечами, руки развёл, будто хотел начать объяснять, как они не хотели — или что-нибудь настолько же безнадёжное и неуместное. Вовремя сообразил, что лучше не стоит, и сказал тем же сердечным тоном:

— Простите, мессир Клай. Спасибо вам, спасибо.. скажите, мы можем попробовать заснуть? Или оно..

— Спите, — сказал я. — Не обещаю, что сон будет без кошмаров, но вашей жизни ничего не грозит.

Вэгс дёрнулся так, будто хотел протянуть мне руку, но вовремя передумал. Ну да, ну да — страшно же трогать мертвеца. Они все уверены, что у меня кости прямо под перчаткой.. Такая нежная фиалка в виде грузного сорокалетнего мужика.. мог бы и не суетиться.

Мне тоже не слишком радостно было бы жать его руку.

— Доброй ночи, мессиры, — сказал Вэгс. — Надеюсь, она будет мирной.

— Доброй, — сказал я. — Пойдём, братец.

Ликстон хотел было шагнуть за нами, но наткнулся на мой взгляд и остался. Сейчас я совершенно не хотел тащить его в наше купе — у меня было какое-то странное предчувствие.

Мы вернулись в купе — и на меня тут же напустился Индар:

— Где вы шляетесь?! У вас Дар отшибло? С Барна спроса мало, но ты-то — ты не чувствуешь? Это вестник, из третьего круга минимум, он несколько минут шёл с вагоном наравне, ты, неуч! Вообще не соображаешь, что происходи?́́!

Удивил меня.

— А что происходит-то? — спросил я как можно легкомысленнее. — Защита же держит, в чём беда?

Индар закатил единственный глаз и воздел руки.

— Как, скажи, можно быть настолько тупым? Я не понимаю. Мне даже на некоторое время показалось, что у тебя есть какой-то намёк на разум.. нет, ошибся.

— Ты чего завёлся-то, ваша светлость? — довольно дружелюбно спросил Барн. — Оно ж даже не пыталось вломиться сюда, так чего ж..

Индар его взглядом убил и в землю закопал:

— А зачем ему сюда вламываться, ягнёночек? Баю-бай тебе на сон грядущий пожелать? Зачем?! Он приходил вас срисовать — он вас срисовал. Вы ему позволили. Два облома.. сила есть — ума не надо..

Чем он яростнее выходил из себя, тем я чётче понимал: где-то я сильно прокололся — и даже не знаю где. И ещё одну вещь понимал отчётливо: от Индара зависит до странности много. У них, в Перелесье, совсем другие подходы к работе. У меня — да что там, у всех нас дома, на побережье, туда никогда не было допуска. Возможно, это какие-то древние ритуалы, местный аналог Узлов Церла или чего-то в таком роде.

И я не знаю, как с этим быть.

И поэтому я жестом остановил Барна, который уже приготовился душевно отругаться. Вот как раз сейчас и не нужно.

— Индар, — сказал я, снизив голос. — Я не понимаю, правда. Ага, тупой солдат. Я вообще думал, что это серые..

— Серые — это вы так простые проклятья зовёте? — спросил Индар презрительно, но несколько скинув обороты. — Да при чём тут.. неужели ты не чувствуешь, что это демон? Небольшой, но демон?

— На гончих тоже не похоже, — сказал я. — Меня вообще раньше так не дёргало в ужас от демонов. Я думал, так бывает, когда серые почему-то не могут напасть. Ощущение пристального взгляда..