Страница 20 из 174
— Господи, мессир капитан! — выдохнул он, когда я замолчал. — А ведь что говорили о фарфоровых — вы не поверите. Ад против ада, кадавры, машины, которыми управляют демоны.. Такого было! И ведь в тылу наверняка ещё многие верят. Я сам поехал с дипломатами, чтобы посмотреть своими глазами, и ещё там понял: фарфоровые ребята — люди как люди. И вот сейчас наши живые мне готовы глотку перегрызть, а вы ко мне отнеслись по-человечески. Можно я об этом тоже статью сделаю? Вот про этот разговор, про свободу прессы..
— Конечно, — сказал я. — Дай только почитать, когда напишешь.
— Да нет вопросов! — просиял Ликстон. — Мы с вами хорошо сработаемся, я чувствую..
— Ты очень ценный, — сказал я. — Вот смотри, Барн: человек же в курсе всего, что в столице болтают. И слухов, и сплетен.. вы же знаете, парни, что среди слухов может попасться важная информация, верно? Так можно и жизнь кому-нибудь спасти, и сделать ещё много хорошего..
Ликстона отпустило совсем. Он лыбился до ушей и кивал:
— «Соечка» все сплетни узнаёт первая.. — и вдруг померк. — О.. а как же я теперь..
— В газету вернёшься? — я хлопнул его по спине, как армейского приятеля. — Да так и вернёшься! Редакция же — самое место для сбора сплетен, а? И совершенно это всё не помешает тебе быть моим человеком. Будем держать связь. Если что — я тебе помогу продвинуть любую статью или что.. в общем — даже в голову не бери. Связи в любом случае иметь полезно.
Ликстон снова заулыбался. Индар слушал весь этот трёп с миной дилетанта на модном концерте.
В дверь нашего купе постучались:
— Мессиры прибережцы, не знаете ли вы..
Барн открыл дверь, и проводник встретился с Ликстоном взглядами.
— О! Мэтр Ликстон, — сказал он, — вас хотел видеть прекрасный мессир Дриз. Прошу прощения, мессир капитан.
— Вы мне помешали, братец, — сказал я, снова пытаясь состроить такую же мину, как у барона Ланса.
— Мессир Дриз распорядился.. — заикнулся проводник, смутившись.
Зараза, подумал я. Ну хорошо же.
— Ликстон, — сказал я. — Оставь мне статьи и вот эти карточки. Об остальном поговорим потом. Всё будет в порядке, иди.
Ликстон положил пачку печатных листов на столик, собрал остальное, поднял свой портфель и тихо спросил:
— Можно потом к вам зайти?
— Конечно, — сказал я. — Не нервничай. Мы же всё обсудили. Ты — наш человек.
Ликстон вздохнул и вышел, прикрыв дверь за собой.
— Что за хлыщ этот Дриз? — спросил я.
— Так этот же! — радостно сообщил Барн. — Этот, как его.. по прессе.
— Референт по делам прессы, — поправил Индар. — Очередной идиот, бездна адова. А ты делаешь успехи, лич. Тебя учили приёмам вербовки?
— Кто кого вербовал? — ужасно удивился я. — Он сам напрыгнул. А что, его впрямь могут грохнуть?
— Щелкопёра-то? Да запросто, — Индар потянулся и зевнул. — Дорога, дождь.. кажется, что клонит в сон, а спать не могу. Досадно. А что до писунов этих — Эмиш, который собирал информацию для моей леди, считал, что шлёпнуть одного-двух порой очень полезно. Чтобы не зарывались и признавали хозяина. А то — вон какое развелось.. независимая газета, не изволите ли..
— Жалко же, — сказал Барн с тихой укоризной. — Люди грамотные и, по всему, хорошие. Вон Ликстон всем правду хочет написать. Должен же кто-нибудь говорить правду..
Индар изобразил на морде комическое умиление:
— Вот же ягнёночек! Барн, ты, братец, полегче, полегче на поворотах-то, а то тебя на лоно Господне живым заберут. Эти хорошие люди тебя за гнутый медяк продадут и к вечеру не вспомнят. Особая порода. Правду он хочет говорить.. какую правду, хотел бы я знать, чью — и зачем.
— Конкретно Ликстон тут пишет полезное для нас, — сказал я. — Очень забавно.. он ведь потому и психанул, что понял: все эти его красочные описания и светокарточки маршалу придутся очень кстати.
— Этот твой Ликстон совсем на голову нехорош, — сказал Индар. — Писака должен быть при хозяине. Как вымуштрованный пёс: чтоб нос у бедра. Тогда с ним всё будет в порядке, он сможет писать более или менее что захочет, лишь бы не мешало хозяину. И жрать ему будут давать со стола. Сахарные косточки. А этого полудурка на волю потянуло — вот и пошёл бы на перчатки, если бы ты не прицепил его на поводок. Я только одного не понимаю: что у щелкопёров за шило в неудобном месте. Сделал ровно то, что велено. Денег дали и ещё дадут. Но нет, надо проявить свою угнетённую амбицию..
— Ну вот, — сказал я. — Не нравится человеку Норфин. Бывает. Хочется служить нашей государыне — похвальное желание, что ж теперь.
И Барн осклабился согласно.
— Гадёныш, — сказал Индар благодушно. — Шкурка продажная, мелкая. Ещё хозяина решил себе выбрать. А ты спрашивал, за что его шлёпнуть. Вот за это самое: ненадёжный. Своего короля, которому присягал, давно уже продал, маршала только что вломил.. думаешь, он будет так уж предан Куколке? Преданность — это вообще не про него.
— За этим я сам прослежу, — сказал я.
— Будто ты так уж ценишь преданность, ваша светлость, — обиженно сказал Барн. — Тебе-то что король, которому ты присягал..
Индар криво усмехнулся:
— Ну да. Король мне — ничто. Как и этот.. диктатор.. Но.. неважно. Ты оставь рукопись на столе, лич. Хочу посмотреть, что они там накопали.. может, нам впрямь пригодится.