Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 174

Глава 4

Он явно не ждал нас тут увидеть — его заметно тряхнуло. И на лице появилось и тут же исчезло болезненное разочарование.

— Ох, простите, — сказал он с досадой. — Я помешал, да?

Я вспомнил имя этого парня: Ликстон из дома.. травы какой-то.. Осоки? Папоротника? Чего-то такого, лесного. Один из перелесских газетёров, тот самый шустрый парень, который на базе в Синелесье ходил за Карлой по пятам, как пришитый, таская с собой светописец. Лохматый, пронырливая морда, цепкие глазки и одёжка с дурной претензией какой-то: жёлтый галстук в красную капочку и запонки из громадных поддельных бриллиантов.

И при нём — портфель. Здоровенный раздутый портфель. Тяжёлый.

— Не помешал, — сказал я. — Проходи.

Он поставил портфель на пол и тут же снова поднял. Тоскливо взглянул на открытую дверь вагона и пробормотал с ещё большей досадой:

— Да что уж.. я, мессир, пойду, пожалуй..

— Постой, — сказал я. — Ты что, собрался сигануть из поезда на ходу? А зачем, прости мне моё любопытство?

Он дёрнулся ещё заметнее. По-настоящему боялся, видно без очков.

— С чего это вы взяли, мессир некромант?

— Ну, так-то люди редко таскают портфели по вагону туда-сюда, — сказал я. — Если только не собираются свалить с вещичками.

— Убиться не боишься? — спросил Барн. — Машина-то вроде медленно идёт, а всё ж таки.. грохнешься — костей не соберёшь.

Ликстон вздохнул и снова поставил на пол портфель. Подошёл ближе к двери и стал смотреть на дождь и стену леса, медленно плывущую вдоль чугунки.

— Дома вернее грохнут, — сказал он тихо. — Надо было рвануть ещё в Столице.. но.. не знаю.. не рискнул.. полно начальства, аристократы, жандармы, хватились бы.. а тут, быть может, и обошлось бы.

— И кому ж ты дорогу перешёл? — спросил я. — И что ты собираешься делать в этих лесах со своим портфелем? По лесам сейчас можно ходить строго с Даром или с оружием — у тебя есть хотя бы что-то одно?

— Дома ни Дар, ни оружие не помогут, — хмуро сказал Ликстон. — Мне один хмырь из гвардии уже намекнул, что найдётся кому щелкопёрам ноги повыдёргивать.. да это ещё первая ласточка. Дома не намекать будут, а выдёргивать.

— За что?! — поразился Барн.

— А вот за то самое! — буркнул Ликстон.

— Так, — сказал я. — Ладно. Ты ведь понимаешь, что я тебе не враг? Скорее помогу, чем прикончу.

— Пожалуй, — Ликстон вздохнул. — Если честно, то вам, ры.. прибережцам, я доверяю побольше, чем нашим. По многим причинам.

Ну-ну, подумал я. Ведь мы, рыбоеды, как правило, своих не режем. И сказал вслух:

— Пойдём в купе. К нам. А то сюда может свалиться кто угодно.

Ликстон вздохнул и снова поднял свой портфель. Там было ценное, в портфеле: он ведь бросил все свои вещички, забрал только самое главное. Светописец, я думаю, и карточки. И валики фонографа с записями. Щелкопёр есть щелкопёр.

Мы пошли в купе. Барн успел пару раз на меня отчаянно посмотреть, но я только показал ему жестом «молчи», как во время разведки в Солнечных Рощах. Не иначе как он пытался меня предупредить, что в купе свалил и Индар — и он услышит болтовню газетёра.

А я для того и тащил Ликстона в купе, чтоб Индар послушал.

В этом было странновато признаваться даже самому себе, но..

Каким-то образом за полдня разговоров мнение Индара о разных делах, происходящих в Перелесье, начало меня очень интересовать. Появилось чёткое впечатление, что он знает, о чём говорит.

В купе Индар сидел у окна — и встал, когда мы вошли. Ухмыльнулся и поднял уцелевшую бровь — то ли вопросительно, то ли насмешливо. А я, сколько смог, двинул ему глазами на Ликстона и подмигнул.

Он отвесил вдребезги иронический поклон, отошёл в сторонку и встал в углу, наблюдая. А на место, где он только что сидел, плюхнулся Ликстон, поставив свой портфель у ног.

— Покажешь? — спросил я. — Сокровища свои?

Ликстон открыл портфель — и я понял, что был прав: он вытащил светописец, снятый с треноги, новейшей модели, небольшой, а из-под него — толстую пачку отличных, профессионально сделанных и очень чётких светокарточек. Они сильно впечатляли: куча трупов и людей, и жрунов, и других одержимых тварей, обугленные руины портала в ад, обгорелые щупальца длиной в поваленную сторожевую вышку, агонизирующий маленький демон на секционном столе, вяленые человеческие головы — и королевский фарфор в ассортименте. Наши кавалеристы рядом со своими костяшками, ребята Трикса, ещё покрытые копотью, со сколами на лицах, внезапно — я сам рядом с бараком, где держали пленных.. В самом низу оказалась роскошная карточка Карлы, ещё одетой в трофейную бархатную куртку с нелепыми рукавами, взъерошенной, со злым усталым лицом, царапиной на щеке и синячищами под глазами.

Мне было никак не положить эту карточку назад в пачку. Карла на ней была нестерпимо родной.

— Вам подарить? — спросил Ликстон. — У меня плёнка осталась, я, если что, ещё напечатаю.

— Подари, — сказал я. — Спасибо.

И подумал: ну да, очень неглупо. Знал бы он, как я ему благодарен за эту карточку.

— Леди получилась удачно, — заметил Индар, заглянувший мне через плечо. — Остальное зависит от подачи, а леди — очень удачно. Такой я её и помню: словно только что вылезла из дымохода.

Я украдкой показал ему кулак.

— Ваши всё это уже отправили в Перелесье, — сказал Ликстон. — Сразу, как мы приехали в вашу столицу, этот орёл — манеры аристократа, а форма жандармская — нам всё устроил. Мастерскую, где проявить, где напечатать. Стенографисток прислал, чтобы сделать стенограммы записей с валиков. Записки, рисунки — всё продублировали. Ужасно были вежливые. И этот мессир, аристократ-жандарм, сказал, что по телеграфу всё уйдёт в наши редакции. По особому телеграфу, секретному.

Ну да, подумал я. Наши особые секретики вам знать ни к чему.

— Это ведь хорошо, — сказал я вслух. — Ваши коллеги, наверное, от счастья швыряли в воздух шляпы и штиблеты, а?

— Швыряли, — сказал Ликстон мрачно. — Фитиль просто, бомба. Эгри получил телеграмму: там газеты из рук рвали, даже его паршивый «Утренний вестник». А уж «Соечку» нашу — «Перелесскую Сойку» — и подавно.

— Так вам же повезло, — сказал я. — Заработали.

— Ага, — сказал Ликстон. — Повезло. Теперь вся Столица уверена, что «Соечку» маршал купил. Что мы узурпаторская газетёнка. Как этот поганый «Утренний вестник», который всех лижет, кто платит — только хуже.. мы раньше независимые были.

— А информация откуда? — спросил я.